Хаски и его учитель белый кот. Том III

— Если желаете полностью восстановить былую мощь, тогда будьте послушны, — его белоснежные зубы были покрыты ядом соблазна, а глаза ярко сияли от предвкушения, — будьте послушны и тогда мы сможем легко решить все проблемы и уладить наши дела.

Помолчав, Тасянь-Цзюнь, с досадой бросил:

— Оставим этот разговор на потом, — он указал на Чу Ваньнина, — поговорим об этом.

— Что до него, ничего страшного не случилось. Просто слияние душ стало слишком большим потрясением для его телесной оболочки, только и всего, — без особых эмоций констатировал Ши Мэй.

Во взгляде Тасянь-Цзюня тут же появилась настороженность:

— Что ты хочешь сделать?

Натянуто улыбнувшись, Ши Мэй ответил:

— Хочу исцелить его.

— Этот достопочтенный также желает присутствовать при этом.

— Ну уж нет, так не пойдет, — ответил Ши Мэй, — искусство врачевания великого мастера Ханьлиня не для посторонних глаз.

— …

Видя, что Тасянь-Цзюнь не собирается уходить, Ши Мэй сказал:"

"— Ладно, можете не уходить. Тогда уйду я, а вы оставайтесь. Все-таки вы же у нас Божественный Император, чьи непревзойденные способности и умения выше воли небес, так что, несомненно, сможете хорошо позаботиться о нем.

После этих слов Тасянь-Цзюнь совсем сник.

Его духовная сущность была очень напористой и кровожадной. Лучше всего она подходила для совершенствования по пути насилия, но для врачевания совершенно не годилась.

К этому времени Ши Мэй полностью восстановил самообладание и теперь, внутренне посмеиваясь, с улыбкой смотрел на него.

У Тасянь-Цзюня улыбающееся лицо Ши Мэя явно вызывало отторжение на грани тошноты, поэтому, не желая больше видеть его, он поспешил отвернуться. Через некоторое время император неохотно процедил сквозь зубы:

— Ладно.

Прежде, чем он продолжил, на его лице появилось холодное выражение, способное заморозить человека до смерти.

— Если ты посмеешь хоть что-то сотворить с ним, этот достопочтенный немедленно приберет твою собачью жизнь.

Впрочем, эта угроза не произвела большого впечатления на Ши Мэя.