Хаски и его учитель белый кот. Том III

Вот только это была их тайна. Ее горькую печаль и медово-сладкое счастье Мо Жань бережно хранил в самой глубине своего сердца и никому не собирался о ней рассказывать. Впрочем, при своем косноязычии, вряд ли он смог бы объяснить свои чувства той разномастной публике, что собралась сегодня в этом зале.

Сделав глубокий вдох, он перевел дух и продолжил:

— В конце концов, согласно последней воле моей матери, добравшись до округа Сянтань я нашел Сюнь Фэнжо.

В то время малышу Жань-эру было всего пять лет. Он шел, завернувшись в толстый плащ юного Чу Ваньнина.

— Позвольте спросить… здесь ли живет старшая сестрица Сюнь Фэнжо?

— Сюнь Фэнжо? — крепко ухватившая его за руку актриса рассмеялась и с любопытством оглядела его с ног до головы. — Лучший цветок[259.7] нашей музыкальной труппы? Хотя мы тут представления даем, а не телом торгуем, однако барышня Сюнь весьма известна.

Невинный ребенок широко распахнул глаза, не понимая, что она имеет ввиду. Однако насмешка в тоне этой девушки была слишком явной, поэтому он смутился и, крепко ухватившись за отвороты плаща, залился стыдливым румянцем:

— Покорнейше прошу вас позволить мне увидеться с сестрицей Сюнь. Моя… моя мама попросила найти ее…

— Ха? А кто твоя мама?

— Фамилия моей мамы в девичестве Дуань, а звали ее Дуань Ихань…

— Что?! — переменившись в лице, певичка отступила на шаг и прикрыла рот платком.

На пике своей популярности Дуань Ихань никогда не была заносчивой и спесивой и часто она раздавала деньги и драгоценности тем сестрам, кто с годами потерял свою внешнюю привлекательность и чей голос был уже не так хорош, как прежде.

Едва войдя в двери, Мо Жань низко поклонился. Когда он рассказал Сюнь Фэнжо всю их историю от начала и до конца, в сердце этой женщины воцарилась великая скорбь, и слезы промочили рукава ее шелковых одежд.