Хаски и его учитель белый кот. Том III

Послышался неясный шорох приближающихся шагов, шуршание, с которым чьи-то руки раздвинули в стороны густую траву, а потом он услышал совсем юный голос:

— Учитель, иди сюда. Скорее взгляни на него, что с ним случилось?

Спустя мгновение в поле его зрения показалась пара плетеных сандалий, и сверху раздался мужской голос:

— Оставь его и возвращайся. Я сам за ним присмотрю.

Голос был низким и холодным, без следа каких-то особых эмоций.

Где-то на уровне животных инстинктов Мо Жань почувствовал страх и интуитивно понял, что голос подростка более теплый и располагающий, тогда как мужской холоден как лед.

Слезы потекли по его лицу раньше, чем он смог прохрипеть:

— Еда…

«Я очень голоден, умоляю тебя, я хочу есть».

Юноша, в плащ которого он так отчаянно вцепился, оказался Чу Ваньнином, который в тот день спустился с храмовой горы вместе с Хуайцзуем.

— Что?

Мо Жань с трудом приподнял свое чумазое личико. Дрожа всем телом и глотая горечь в горле, он попытался показать ему жестами, как сильно он хочет есть. Перед глазами все кружилось и плыло, в ушах звенело.

Со слезами на глазах умирающий ребенок умолял человека перед ним о милосердии и сострадании. Он понимал, что если этот милый мальчик, так же как и те молодые господа, которых он встречал прежде, бросит его, не обратив внимания на его мольбу, ему останется только умереть.

— Есть…

И Чу Ваньнин накормил его рисовой кашей.

Всего один горшочек жидкой каши спас умирающего от голода человека.

Съев всю кашу, Мо Жань поспешил покинуть земли Храм Убэй. В то время он был немного не в себе, кружилась голова и перед глазами все плыло, так что в итоге из внешности своего «братца-благодетеля» он запомнил лишь чуть вздернутые к уголкам глаза феникса, обрамленные очень густыми и длинными ресницами.

От земель Храма Убэй до Сянтани ни днем ни ночью он не расставался с тем теплым плащом, что отдал ему братец-благодетель. В то время он был очень маленьким, поэтому одежда юноши выглядела на нем до смешного нелепо, особенно когда он накидывал на голову объемный капюшон, который, сползая, закрывал почти все его лицо.