Хаски и его учитель белый кот. Том III

В дороге ему не раз встречались хорошо одетые и накормленные дети, которые прильнув к своим родителям, смеялись над ним и кричали ему вслед:

— Папа, мама, посмотрите на этого маленького попрошайку! Что это такое он на себя надел, так смешно!

Мо Жань ничуть не сердился на них.

Какие-то прохожие и праздные зеваки смеются над ним? Ну и что. Стоит ли вообще обращать внимание на такую ерунду? Он был благодарен уже за то, что этот слишком большой и плохо сидящий на нем плащ мог защитить его от ветра и дождя, а также подарить его сердцу немного душевного тепла.

"Когда он набрасывал этот плащ на плечи во время снегопада, похожие на лепестки цветов снежинки падали на плотную ткань и увядали, так и не коснувшись его тела. Под его защитой даже самой глубокой ночью мрак не мог пробраться в его душу.

С наступлением сумерек Мо Жань разводил огонь и, обняв колени, чтобы согреться, набрасывал на голову капюшон. Укутав все тело в теплую ткань, он смотрел из-под мягкого нежного меха на оторочке на мирно мерцавшие во тьме оранжевые язычки пламени.

Этот плащ был теплым, как мамины объятья и нежным, как глаза феникса братца-благодетеля… Маленький мальчик сворачивался и засыпал, но даже во сне он все еще мог чувствовать слабый цветочный аромат исходящий от плаща, из-за которого ему иногда казалось, что он спит под цветущими яблоневыми ветвями.

Оглядываясь назад, стоит ли удивляться, что он всегда чувствовал, что тело Чу Ваньнина очень приятно пахнет. Лишь вдыхая этот аромат на своей подушке, он мог почувствовать покой в сердце и хорошо выспаться.

Также нет ничего удивительного в том, что, впервые увидев старейшину Юйхэна у Пагоды Тунтянь, он сразу же заметил как до боли знакомы и невероятно нежны эти опущенные вниз глаза феникса. Как будто раньше он где-то их уже видел.

На самом деле, все в этом мире имеет свою причину и следствие, и за каждое деяние воздается по заслугам.

Оказывается, что он и Чу Ваньнин… были знакомы уже очень давно. Мало того, что они уже разговаривали, касались друг друга, так он даже вылизал ладонь Чу Ваньнина.

Мо Жань опустил глаза. Когда-то в иной жизни, вопреки всему, в этом опустевшем и холодном Зале Даньсинь жило тепло.