Риверстейн

И хорошо бы нам убраться с Волчьей тропы раньше, чем они возьмут обратно свои слова. Даже Рион вряд ли выстоит против стаи… – Он вздохнул и грустно посмотрел на свою ладонь.

– Резерв не восстановился? – догадалась я.

Шайдер покачал головой.

– Лишь десятая часть. Я слишком часто его растрачиваю, – усмехнулся он и задумался. – Данила, ну-ка иди сюда!

Парень чуть испуганно попятился.

– Лорд Даррелл, я ничего не делал!

– Вот сейчас как раз и сделаешь, – успокоил его Шайдер, – будешь учиться ставить щит. Посвящение ты прошел, Сила есть, так что… действуй.

– Но как?

– Расскажу. И не дергайся ты так! Что ты нервный такой? Не бью вроде… Пока.

Данила снова нервно вздрогнул, покосился за деревья, где летала белая стальная птица, и упрямо сжал зубы.

– А давайте! Учите! Что я, хуже других, что ли…

Я улыбалась, глядя на них.

* * *Но оказалось, что не так все просто. Щит Даниле не давался ни в какую. Парень кряхтел, пыхтел, страдал и даже уже ругался, однако все, чего он добился, – это тонкая белесая дымка, которая растворилась в воздухе, как только он опустил руки.

Любопытство и глупое самомнение подначивали меня изнутри, и я тайком тоже попробовала поставить щит, делая все так, как говорил Шайдер. И рассмеялась. У Данилы хоть дымка вышла, а у меня только промчался по берегу ветер, раскидав все наши вещи.

И тут же принялась рассматривать шишки на елке и делать вид, что я здесь совершенно ни при чем!

– Данила, перестань отвлекаться! – злился лорд Даррелл.

Возле костра возникла еще одна туманность, зашипела и пропала.

Из-за деревьев вернулись Ксеня и Арххаррион. Демон сел у огня, рассматривая языки пламени. Девушка же улыбалась, подкидывала на ладони аканар. Она постояла, рассматривая красного от усердия Данилу и злого Шайдера.

– Что, неуч, – весело спросила она Данилу, – тяжела наука? Не по зубам?

Парень посмотрел сердито.

– Корешки в Пустоши перебирать полегче было? – продолжала ехидничать Ксеня. – Ты не переживай, вернешься – снова перебирать будешь! На что ты еще годен?

Я мрачно посмотрела на улыбающуюся Ксеню. Вот зачем она так?

Данила опустил голову, краска снова залила его лицо, даже уши стали пунцовыми.