Риверстейн

Нездоровая бледность разлилась по его смуглому лицу – видимо, и ему не так просто далось единение с чужим разумом.

– Почти нет. Больше пытался удержать тебя на краю Бездны. Чего они хотели?

Я постаралась как можно точнее рассказать.

– Ну и что это значит? – недовольно спросила Ксеня.

– Да обычная история сотворения мира, – задумчиво произнес Шайдер. – Непонятно, для чего тебе ее показали. В Эллоаре ее знает каждый ребенок.

– Может, я не все увидела? – грустно сказала я. – Или что-то не так поняла?

Все помолчали, раздумывая, но предположений не последовало.

– А я вообще не могу думать на пустой живот, – пробурчал Данила, – то волки, то единороги… Как-то в Пустоши поспокойнее было!

– Вот и сидел бы в своей Пустоши! – отозвалась Ксеня.

– А вот тебя забыл спросить, где мне сидеть!

Они привычно заспорили, и я благодарно посмотрела на Данилу. Тот незаметно подмигнул.

И уже когда мы вернулись на стоянку, где остались наши вещи и лошади, я вспомнила, что единорог не показал еще кое-кого… Схитов я в его разуме не увидела.

* * *В путь отправились сразу после завтрака. Я нутром чувствовала волков, окружающих нас, хоть ни одной серой тени за деревьями не мелькало. Да и остальным было как-то неловко, хотелось скорее покинуть еще вчера такой приветливый лес. Так что мы наскоро перекусили мясом и хлебом и, запрыгнув в седла, пустили лошадок по тропе. Сегодня я старалась лес «не слушать», как-то неудобно, что ли. Да и поразмыслить было над чем.

– Попробуешь еще раз залезть в мою голову и усыпить, сильно пожалеешь, – хмуро бросил Арххаррион, поравнявшись со мной. И снова уехал вперед.

Я посмотрела на его спину и закусила губу.

Ксеня придержала поводья и обернулась ко мне. Глянула внимательно и решительно подъехала ближе.

– Ты чего ревешь? – недовольно спросила она.

– Я не реву. В глаз что-то попало… – Я вздохнула и посмотрела на ее сапоги: – Хорошо тебе без этого подола, хоть в ногах не путается.

– Хочешь, и твой отрежу? Можешь даже с лошади не слезать, я мигом!

– Ой, не надо! – Я чуть отъехала, испугавшись, что и правда сейчас отрежет. – Давай… потом!

Ксенька фыркнула. Я внимательно посмотрела на ее ауру. Липкая чернота расползалась как гадкая клякса чернил.