Пиранья

Максим поддался влиянию…

Женщина вдруг выпрямилась, вытерла слезы и жестко произнесла:

– Влиянию? Как можно повлиять на взрослого человека, мужчину? Что вы такое говорите? Как можно заставить убивать того, кто не хочет этого делать и не представляет себя убийцей? Нет, это только моя вина. Значит, я неправильно его воспитала, ошиблась. Мой сын – мой грех.

Лена не знала, что сказать. Ей казалось, что мать Харитонова будет валить все на Виталия, обвинять его, выгораживать единственного сына, но нет – та стала искать причину случившегося в себе, и Лена не знала, что могло бы быть хуже.

Смотреть на женщину было очень тяжело, у Крошиной кольнуло в груди, и она невольно поморщилась и потерла левую сторону рукой, и женщина тут же отвлеклась:

– Что с вами? Плохо? Сердце, да? – Она засуетилась, заметалась, вынимая из шкафчика флакон с лекарством и хрустальную рюмку, отмерила нужное количество капель и подала Лене вместе со стаканом воды: – Вот, возьмите…

Крошина выпила, испытывая угрызения совести – с ней подобное случилось впервые, чтобы вот так расклеиться на обыске, да еще перед матерью подозреваемого.

– Извините меня… – пробормотала она.

– Я понимаю… это ведь только представить – молодая женщина, а все время в таком вот копаетесь… какое сердце выдержит…"

"Когда Харитонова уводили, Лена, выйдя в коридор, вдруг отметила в его фигуре что-то знакомое и задержала собровцев:

– Погодите минутку.

Харитонов подчинился, и Лена мгновенно вспомнила, где видела это.

– А вы неплохо сыграли роль майора Паровозникова. Специально тренировались?

Харитонов покраснел:

– Пару раз проследил за ним… – и вдруг осекся: – Какого майора, я не знаю никакого майора… – В глазах заметался испуг, Харитонов съежился, поняв, что сказал лишнее.

– Не усугубляйте, Максим Викторович. Все, выводите, я сейчас закончу и тоже поеду.

Она ехала в СИЗО и пыталась угадать, как поведет себя Виталий Карманов. Скорее всего, именно так, как делал это всегда – будет хамить, угрожать, бряцать отцовскими заслугами. Но сегодня в ежедневнике у Лены имелся убойный аргумент, против которого Виталий наверняка будет бессилен.