Пиранья

Его привели в комнату для допросов, и Карманов-младший вальяжно развалился за столом напротив Лены:

– Что, явились извиняться?

– С чего бы мне извиняться перед вами?

– А за незаконное задержание, например, не принято у вас? Меня же выпускают, верно?

– Нет, вас не выпускают. Вы – обвиняемый.

– Обвиняемый? – захохотал Карманов, откидываясь на спинку стула. – Офигеть! Вы даже представить не можете, куда вляпались, гражданка следователь. Придется новую работу искать.

– Это вряд ли.

– Даже не сомневайтесь.

– Давайте, Виталий Егорович, о насущном и ближе к делу, – сказала Лена, открывая папку. – С кого начнем? С Паретти или, может, с Хусейнова? Как вам удобнее рассказывать, по порядку или вразнобой?

Карманов перестал смеяться, выпрямился и зло посмотрел на Лену:

– Нет, вы точно не понимаете. Я ничего не буду рассказывать, и вы не докажете, что это я их убил.

– То есть убили все-таки вы?

– Ну да, – осклабился Карманов.

– Вряд ли государственный защитник будет заинтересован выслушивать такую чушь.

– С чего – государственный? Мне папа наймет крутого – вон, хоть Соловецкого – знаете небось такого? Деньги гребет, конечно, но результат всегда выдает.

Лена пропустила это замечание мимо ушей – в этой комнате она слышала еще и не такое и от куда более авторитетных людей, чем этот щуплый мажор, уверенный в своей безнаказанности.

– Значит, вы признаете себя виновным в убийствах Паретти, Хусейнова, Терентьева и Котова? А также в соучастии в убийстве Гаврилова?

– Нет, – снова осклабился Карманов.

– А вот ваша подельница Веткина утверждает, что именно вы убили всех четверых и помогли ей избавиться от тела Гаврилова.

– Мало ли что там эта марамойка наговорила. Она, между прочим, тоже четверых человек того-сь… ножичком. И заметьте – одного собственноручно, без чьей-то помощи!

– Но ведь это вы ее заставили. Зачем?

– А потому что могу, – подавшись через стол вперед, оскалился Карманов. – Могу – понятно? И сам убить могу, и кого-то заставить это сделать – тоже.