«Персефона». Дорога в ад

Когда Эберхард попал на «Персефону» — его поразило, сколько хитрых словечек имелось у её экипажа, чтобы обозначить процесс попадания никуда: «мягко вошли», «колется сегодня дыра», «в мясо»…

Летая с инструктором, Эберхард не понимал всех этих нюансов. И только оставшись один на один с бездной — друзья не в счёт — ощутил вдруг, что вымороченное пространство и в самом деле принимает судно по-разному.

Сейчас была «вата». Он даже немного глох оттого, что бездна глушила лишние звуки. Только голоса парней протыкали её иголками, больно впиваясь в кожу.

Прокол… Пилоты называют прыжок проколом.

Оказывается, это название лучше определяет происходящее. Невидимая рука словно бы сминает пространство и прокалывает его кораблём. И вот сейчас она прокалывает вату.

А может быть, она зашивает что-то в своём бездонном хозяйстве? Протыкает маленьким катером, как иглой? Протягивает нитку его скорости?..

Небесная пряха? Тёмная Мать эйнитов?

Жуть какая…

Навигатор пискнул, сигнализируя, что пора снижать скорость.

Из зоны прокола выйти несложно, нужно лишь вовремя погасить скорость.

Эберхард отключил двигатели на корме катера и включил носовые. Переполяризация — быстрее, но на катере такое не повернёшь. Приходится как бы толкать его двигателями в обратную сторону.

Бездна зашуршала, не желая отпускать маленькую машинку, но скорость падала, и тьма неохотно разомкнулась и… уступила место звёздам.

Конечно, никаких звёзд на скорости около световой было ещё не разглядеть, тем более — в отсутствующие иллюминаторы.

Но навигационная машина украсила экраны — лобовой и по бокам от пассажирских сидений — ближними созвездиями, давая пилоту и пассажирам понять: всё в порядке, они уже в нормальном пространстве.

Катер вынырнул на орбите массивной газовой планеты Сцелус. Дальше по стандартным полётным картам — хода не было.

— Красиво, — выдохнул Лес, разглядывая голограммы окрестностей.

У Сцелуса было около сотни больших и малых лун, сияющих его отражённым светом. Но обитаемыми считались только четыре — Ивэри, Токар, Сцион и Меда.

Холодные, неприютные, с поселениями в хорошо защищённых магнитных куполах, они были последним форпостом, куда людей ещё допускал имперский патруль.

Пространство за орбитой Сцелуса называли изменённым. Оно здорово пострадало во время войны людей и машин. Полёты там считались слишком опасными.