Хищная

Максим уже перестал предпринимать попытки вывести меня на разговор или спровоцировать хотя бы на злость и покорно общается через секретарей и Соколова. Кажется, в жизни стало потихоньку все налаживаться, если не считать огромной черной дыры, которая дает о себе знать каждый день перед сном.

Мне приходится изматывать себя работой до предела, чтобы, упав на кровать, не вспоминать признания Максима, которые он говорил мне в Париже. Я не хочу тешить себя тем, что он меня любит. Толку от нашей любви, если мы не можем быть вместе? А его любовницей я никогда не стану.

В качестве отвлекающего фактора от Максима в мою жизнь добавилось беспокойство за Вику. Несколько раз я замечала, что она пропускает работу. Потом Людмила Николаевна мне призналась, что Вика стала понемногу пить алкоголь. Не крепкий, например, пиво или слабое вино, но все же. Мне это не понравилось.

Когда я приехала к ним, Вика была трезва и вела себя абсолютно невозмутимо. Людмила Николаевна попросила меня не выдавать ее Вике, поэтому я не могла задать Степановой вопросы в лоб.

Миша растет не по дням, а по часам, и уже очень хорошо меня знает. При каждой встрече ребенок бежит ко мне с криками «Крися приехала». Выговаривать «Кристина» ему пока тяжело, поэтому Илья научил его более простому варианту.

Уже декабрь и близится годовщина смерти мамы. Ее нет с нами 18 лет... А я по-прежнему каждый день ношу ее кулон с буквой «И».

"Вика настаивает на том, чтобы поехать на кладбище, но я ей категорически запрещаю. Как назло, Людмила Николаевна попросила на этот период небольшой отпуск, чтобы проведать своих внуков, и Вика с Мишей сейчас дома одни. Я ее навещаю почти каждый день, но на ночь не остаюсь.

В годовщину смерти мамы я ухожу с работы засветло. Сейчас зима, и темнеет уже в 4 часа, поэтому, чтобы не оказаться на кладбище ночью, я покидаю офис в 2 часа дня, а по дороге заезжаю в цветочный магазин и покупаю большую охапку белых роз.

Когда я приезжаю на кладбище, на могиле уже лежит один букет маминых любимых цветов. Папа оставил. Я немного очищаю лавочку от снега и сажусь возле памятника. Снова жадно всматриваюсь в мамино лицо на фотографии. Увы, в памяти я больше не могу его восстановить. Я помню только мамин общий образ.

Я рада, что внешне похожа на нее.