Мне тебя запретили

"Инна Инфинити. Самойловы-2. Мне тебя запретили

Пролог 1

Идет третий час вечеринки. Смех становится громче, голоса пьянее, а огромная гостиная моей квартиры в центре Бостона все больше похожа на эпицентр грехопадения. Ничего нового, все по классике. Алкоголь, курево, неадекватные друзья… Так я и живу.

На мои колени опускается Джессика. А если точнее, садится на меня верхом, не стесняясь друзей вокруг. С некоторых пор мы вроде как встречаемся.

— В чем дело, Алекс? — запускает ладонь мне в волосы и смеется. Я перевожу взгляд на ее красивое лицо.

— Все окей, — я смотрю ей ровно в глаза и глажу по спине.

В помещении вдруг резко становится тихо.

— Черт, сдохла USB-колонка! — обреченно стонет Эмили.

— Ну и отлично! — радуется Люк. — Сейчас уже баскетбол начнется. — И не спрашивая мнения ни у кого вокруг, он берет пульт от телевизора и включает его.

— Матч завтра, — отвечает ему Шон.

— Матч 22-го, — спорит Люк.

— Да, а сегодня 21-е. — Ржет над ним Шон.

— Вот дерьмо! — раздосадованный Люк отбрасывает пульт в сторону.

Телек продолжает громко работать, объявляя нам о начале популярной программы одного звездного ведущего, к которому приходят в гости знаменитости.

— Всееееем привеееет, дорогие зрители! — на экране появляется белобрысый телеведущий педиковатого вида. Он одет в ярко-малиновый костюм, а на лице у него макияж.

— Выключите этого придурка, — прошу я друзей, выискивая глазами пульт.

— Ой, а мне он нравится, — Джесс подскакивает на моих коленях. — Давайте посмотрим, кто у него сегодня в гостях!

Я брезгливо морщусь, а педик на экране тем временем продолжает нести чепуху. Я аккуратно снимаю с себя Джессику и уже собираюсь уйти проветриться на балкон, как слышу описание гостя сегодняшней программы.

— Ииии сегодня у нас в гостях, — заливается белобрысый педик, — самая красивая, самая сексуальная девушка планеты… — делает драматичную паузу, а я замираю на месте, чувствуя, как уже начали трястись пальцы.

Зал взрывается аплодисментами, в моей гостиной придурки-однокурсники свистят от радости, а я медленно поворачиваю к телевизору задеревеневшую шею.