Баба Люба, давай!

Сейчас я тебе дам попить, — заботливо сказал он.

Менталист помог ей сесть на кровати, подложил под спину подушку и протянул кружку с соком. Девушка пила маленькими глотками, стараясь справиться с тошнотой. Между тем, Шарион сформировал в руках целительское заклинание, и положил пальцы ей на голову. Боль стразу отступила, Люба застонала от облегчения.

Выглядел менталист неважно: синяки под глазами, набрякшие веки, какая-то сероватая кожа.

— Прости меня, пожалуйста! — попросил он, — когда ты меня ударила ментально, я ответил машинально, толком не осознав.

— Объясни мне, зачем все это было? — раздраженно спросила Люба.

— Ты ко мне относишься, как к ребенку. Вот я и подумал, что надо показать. Я — не ребенок. Известно, что если смотреть на секс, то возбуждаешься сам…

Люба хлопнула себе по лбу, сделав фейспалм.

— Как ты, менталист, можешь настолько не разбираться в людях?!

— Это ведьмы должны разбираться, куда подействовать, как сделать так, чтобы человек не заметил вмешательства. На одних людей действует — то, на других — это, — недовольно заговорил Шарион.

— Вот как к тебе можно относиться по-другому? — со вздохом спросила Люба, — сила у тебя большая, но не всегда это решает…

— Я просто никогда не пробовал влюбить в себя девушку обычными способами. Если мне было надо, то внушал нужные чувства, — оправдывался лжепринц.

— А что ж ты девушкам, которые с тобой были, не внушил?

— Потому что одни проблемы от этого, — махнул рукой менталист. — Внушишь ей, она потом бегает за тобой, как кошка. Посмотришь на других — скандал, или интриги против соперницы.

— И ты решил, что лучше принудить? — печально констатировала Люба, — ну да, я помню, легче всего добиваться, через страх.

— Неужели ты ничего не почувствовала? — всмотрелся в неё Шарион, но, видимо, не обнаружив то, что искал, перевел тему, — ты себя нормально чувствуешь?

— Вроде хорошо, — прислушалась к себе девушка, — а ты что-то помятым выглядишь.

— Нет. У меня откат начался. Магия клятвы решила, что я атаковал тебя, потому что хочу сломать волю, — недовольно пробурчал менталист, — но раз ты себя хорошо чувствуешь, может, прогуляемся?

— Да! Конечно! — обрадовалась Люба.

Перед прогулкой Шарион настоял на том, чтобы она плотно поела и оделась потеплей: на улице выпал первый снег.