Семья (не) на один год

Как и докторишке в Гамбурге, Фурнье хотелось шею свернуть за то, что заимел права на мою девчонку.

Смех разбирал от собственной ревности. От того, что я вообще все еще на нее способен. И крыша ехала от мысли, что француз был с Лерой... целовал, обнимал, присваивал и заставлял кричать свое имя.

Нереально было уснуть с такими мыслями. Забыл уже, как это — ощущать себя настолько живым.

Наверное, не спасло бы даже снотворное. Только гильотина или...

На «или» не было у меня ни прав, ни шансов. Все свои права и шансы я потерял, когда принес своей девочке соглашение о разводе, а потом оставил ее в одиночестве переживать смерть нашего ребенка.

Но час пустого лежания в кровати... два часа... три...

На четвертом я сдался. Натянув брюки, вышел в коридор. Замер, прислушиваясь к тому, как за окном свистит ветер. И в кромешной темноте каким-то животным чутьем уловил, что стою здесь не один.

* * *Кто-то другой, вероятно, и мог ошибиться — не узнать в ссутуленной темной фигуре хозяйку дома, но только не я. Мне даже присматриваться не пришлось.

Взгляд скользнул по неожиданной гостье от пяток до макушки. Голова потяжелела, словно второй раз за день встретилась с асфальтом. А дальше вместо мозга заработали рефлексы.

Лера не успела убежать. Она бросилась в сторону лестницы, как только я повернулся. Но возле ступеней я успел перехватить ее за талию.

— Тебе не говорили, что в темноте бегать опасно? — Резко крутанул к себе лицом и вжал в стену.

Мы оба посмотрели вправо на ступеньки и одновременно шумно выдохнули.

— Если бы ты меня не испугал, я бы не побежала! — словно боясь, что кто-то услышит, возмущенно прошептала Лера.

— Так я испугал?! Или ты ждала кого-то другого?

За этот вечер мы так часто орали друг на друга, что сейчас стоп-кран сорвало сразу.

— Никита, это мой дом! Не твое дело, кого я и где жду!

Лера изо всех сил ударила по моей груди. Приложилась ладонями о голую кожу, не щадя ни меня, ни себя.

Это было как возвращающий к жизни разряд дефибриллятора.

Когда-то, в прошлой жизни, я приказал себе не трогать Леру. Но сейчас забыл.

Минуту назад в кровати смеялся над своей ревностью, считал шансы и тушил надежды. А сейчас в черепушке ни одной трезвой мысли не осталось.

Необратимая реакция запустилась мгновенно.