Жена неверного маршала, или Пиццерия попаданки (СИ)

– А вы со своим этим Пашленом ничего не понимаете!

– Наша организация является независимой от мнения других, будь то даже сам император, молодой человек, – ответил дедуля Сильвестр с таким видом, будто обращался к таракану. – К тому же, Его Величество, как мне известно, как раз-таки от вашей кухни не в восторге. Он поддакивает императрице, потому как хочет угодить Ее Величеству. Однако все мы знаем цену этой так называемой пицце. Пицца! Что это за название вообще? В жизни не встречал столь неблагозвучного слова! Пока я – президент Пашленовской комиссии, не видать вам нашей звезды, как своих ушей.

Он швырнул испачканную салфетку прямо на столик, гордо поднялся и прошествовал к выходу. А за ним последовала вся его шикарная и разряженная свита, подпевая о том, что «наконец-то это кончилось» и что «терпеть эту вульгарную таверну дольше пяти минут невозможно».

– Не больно-то и хотелось! – с возмущением прокричал им Бертоло вслед.

Уж слишком он горячился.

Подозрительно.

Кажется, патент от самого императора ударил ему в голову.

– Ведь ты подал заявку на Пашлена, да? – тихо спросила я.

– Не сердись, Манон, мы с Мишей хотели как лучше…

– Это было лишним, Бертоло. Это было зря.

– Манон, да мы не заради этой звезды то сделали, клянусь! Нужна она нам! Мы думали, что твой дед изменит мнение о тебе, как попробует твою пиццу. Поймет, как ты замечательно готовишь и какая ты замечательная! Мы надеялись, вы помиритесь. Ведь семья – самое главное в жизни. Очень хотелось, чтоб родственники поверили в тебя.

Господи, какие добрые и наивные люди…"

"– Этого не произойдет, Бертоло, – покачала головой я. – Ты признал свою ошибку и встал на путь исправления. А вот некоторые совершенно не умеют их признавать. Мне кажется, даже если б я стала императрицей и открыла самый роскошный ресторан в Орлиане, дедуля приехал и его раскритиковал… Да и не нужна нам эта дурацкая звезда, правда! Главное, что у нас много заказов, а без признания кулинарных критиков мы уж как-нибудь обойдемся.

В этот момент звякнул колокольчик и на пороге пиццерии возник тот самый дядечка в синем бархатном костюме с ирокезом.

– Знаете, леди Альберон, а я вернулся! Там на улице так вас костерят, что у меня уже все уши завяли.