(Не) люби меня

Дидье выполнил ее пожелание, не понимая, чего она от него хочет. Решила поколотить его и примеряется, как ударить получше? Это показалось ему смешным, но Диана и в самом деле смотрела на него, прищуривая глаза, оценивающе окидывая взглядом. Вот она стремительно шагнула к нему и вдруг провела по его члену рукой — вверх-вниз, и еще раз, скользя пальцами по всей длине.

Возбуждение, покинувшее его, когда он увидел Дреймонда, преследующего Диану. вернулось в ту же секунду. Под нежной женской рукой член отвердел, и внизу живота мучительно заныло, требуя немедленного удовлетворения.

— Что ты делаешь? — спросил Дидье хрипло, взяв Диану за плечи и пытаясь притянуть к себе, но она оттолкнула его руки, мрачно горя глазами. — Нас могут увидеть. — сказал он, чувствуя дрожь во всем теле."

"Будь они сейчас в спальне, Диана бы уже лежала на постели голая.

— А что нового узнают? Всем и так известно, что я королевская шлюха! А шлюхи именно так себя и ведут — бесстыдно, дерзко!

Словно завороженный, он смотрел ей в лицо, помимо воли повторяя ее слова — бесстыдно, дерзко…

Она тоже смотрела ему в глаза, и от этого насмешливого и чуть презрительного взгляда в упор желание охватило короля с особенной силой.

— Я желаю, чтобы вы стояли смирно, — сказала она, как приказала. — Смирно, как ягненочек на привязи. Вам понятно, сир?

— Да… — еле выдохнул он, потому что она начала ласкать его — умело, огненно.

Дидье запрокинул голову, уперевшись затылком в ствол бука. Что из того, что их увидят? Сейчас ему не было Дела, даже если бы все королевства мира объявили ему воину.

Диана убрала руку, и он дернулся, чтобы остановить ее.

— Не двигаться, — последовал новый приказ, и король подчинился.

Она опустилась перед ним на колени и расстегнула его поясной ремень, а потом дернула тесемки на нижних штанах.

— Всегда на полдень, — сказала она со смешком, высвобождая его член, уже готовый ринуться в бой.

Она держала его так же изящно, как грушу на королевском завтраке. И смотрела прямо в глаза. Это взгляд околдовывал, и Дидье полностью отдался ее воле, позволив делать с собой всё, что было угодно этой южной колдунье. А она терзала его медленной, мучительной лаской, словно не замечая, что он пытался двигать бедрами, подсказывая ей ритм побыстрее.