(Не) люби меня

— Ты мучаешь меня, — сказал Дидье, касаясь ладонью ее шелковистых волос. Пряди выбились из прически и падали на грудь.

Диана перебросила их на спину, а потом отпустила его и распахнула приталенную куртку, что была под плащом. Ловко приспустив корсаж, она обнажила груди и покачала их в ладонях, а потом ущипнула себя за соски. Это было слишком сильное зрелище, и Дидье, позабыв об обещании стоять неподвижно, потянул обольстительницу вверх, чтобы самому ощутить шелковистую гладкость ее грудей и твердость темных сосков.

— Стоять! — прикрикнула она на него, и снова занялась его членом.

Оттянув крайнюю плоть, она быстро облизнула налитую кровью головку, отстранилась, а потом набросилась на него — совсем как в их первый раз.

Она ласкала его ритмично, без остановки, и король сначала судорожно втягивал воздух при каждом ее движении, а потом стал подстанывать в такт, и она сразу принялась за дело с удвоенным усердием.

— Даже не думай… заставить меня… кончить так, — с трудом проговорил Дидье, поглаживая ее волосы.

 — Я хочу… чтобы ты тоже…А-а!.. — он не сдержал вскрика, когда она подалась вперед, позволив ему проникнуть ей в горло до конца.

Один раз он уже испытал подобную атаку, но тогда смог ей противостоять, сможет и сейчас… Сможет…

Но эта бесстыдница словно тоже сошла с ума, набрасываясь на него, как изголодавшаяся форель на наживку. Она не выпускала его из своего горячего рта ни на секунду, всё убыстряя движения. Дидье хватал ртом воздух и смотрел вниз, где алые губы скользили по его плоти, и когда Диана отстранялась, были видны золотистые груди, подпрыгивающие в такт Удивительно, как его член не воспламенился от такого бешеного трения, но сам он горел, сгорал в том огне, в который повергла его прекрасная мучительница.

И стало понятно, что он не сможет ей противиться, не успеет ее остановить… А она все стремительнее и стремительнее уносила его в страну наслаждения. Руки ее легли на его бедра, а он сжимал в кулаках ее волосы, уже проигрывая ей, сдаваясь на ее милость.

Она тоже застонала, и это решило всё.

— Ди… Диана!.. — выкрикнул он, когда она довела его до конца, и попытался ее оттолкнуть, но она приникла к нему, вцепившись в него намертво, заставляя кончить ей в рот.

Содрогаясь всем телом, Дидье шептал ее имя, лаская ее затылок, сжимая ее плечи. Он гладил точеную женскую шею, высокие скулы, и чувствовал счастливое опустошение и в теле, и в мыслях. Диана приняла его всего, до последней капли, и только потом отстранилась, все еще стоя на коленях.