Плохие намерения

— Что мы будем делать с Сэмюэлсом?

Беккет нахмурился.

— Оставим его здесь. Он сам заварил кашу, пусть теперь расхлебывает. Нам нужно осмотреть твой бок.

— Если я попаду в больницу, то не смогу участвовать в игре, на которую приедут скауты, — сказал я, когда мы шли к байкам. Мой оказался на удивление неповрежденным, учитывая, что я использовал его как бульдозер.

— Не волнуйся, Маркус все предусмотрел. Давайте убираться отсюда, пока нас кто-нибудь не увидел, — сказал Ашер и опустил визор.

— Ты сможешь ехать? — спросил Бекетт, помогая мне поднять мотоцикл.

Бок чертовски болел, и кровь шла довольно сильно, но ехать в больницу было нельзя, и я не мог оставить свой байк здесь, чтобы не возникали вопросы. Мой мозг был странно затуманен. Я был почти уверен, что это шок. Уехать отсюда, пока его действие не прошло, вероятно, было хорошей идеей.

— Все в порядке, я справлюсь. Поехали.

Мы припарковались за ветеринарной клиникой в Хэйд-Харборе. Я затянул ремень вокруг раны, чтобы замедлить кровотечение, но когда слез с мотоцикла, то почувствовал облегчение.

— Зачем мы здесь? — поинтересовался я, глядя на заднюю дверь и темную вывеску над ней с милыми кошкой и собакой. — Тут никого нет.

— Неправда, — пробормотал Ашер и постучал в темную дверь.

Она открылась, и в проеме показалось облегченное лицо Маркуса.

— Слава богу, вы здесь. Я уже начал беспокоиться, что с обрыва упал не тот парень. — Увидев мое мрачное выражение лица, он пожал плечами. — Эй, я тоже Ледяной Бог.

Мы вошли в небольшую приемную, и в нос ударил резкий запах чистящих средств и каких-то лекарств.

Очевидно, что теперь я был связан с этими парнями огромной тайной. Я никогда не испытывал такого страха и такого облегчения одновременно. Дядя Джек был мертв. Ушел навсегда. Факт, который я пока не осознал до конца.

— Почему мы здесь? — я планировал подлатать себя в ванной у Уильямсов. Это был бы не первый случай, когда горячая вода, спирт и скотч помогли бы мне залечить колотую рану.

— Потому что тебя нужно привести в порядок, а поездка в больницу, очевидно, не вариант, — донесся до меня мягкий женский голос.

Это была она.

Лили. Она все еще была здесь, с нами. Со мной. Несмотря ни на что.

Ее сладкий голос был как бальзам для моей истерзанной души. Я повернулся на звук, как будто она привязала нить к моему сердцу, и я не мог оставаться вдали.