Фавориты Фортуны

И хотя ты можешь этого не знать, это я нашел Марка Антония Гнифона, чтобы он был твоим наставником, едва ты вылез из пеленок. Тебя всегда считали необыкновенным, одаренным ребенком. И вот ты – в двадцать один год – дважды сенатор, герой войны! Ну и ну!

– Я бы не стал заходить так далеко, утверждая, что я уж такой герой, – улыбнулся Цезарь.

– Но ты действительно герой! Я знаю! Я сижу здесь, в Смирне, и слышу все. Сулла пишет мне. Всегда писал. И когда он улаживал дела в провинции Азия, он часто меня навещал. Это я предложил ему модель ее преобразования.

Он продолжал говорить в том же духе в течение нескольких дней, перескакивая с одной темы на другую с простодушной легкостью и с интересом прирожденного сплетника. Бойкое щебетание старой птицы, которую не удалось ни ощипать, ни лишить способности парить высоко. У Рутилия Руфа была любимая тема – Аврелия.

– Гай Марий и Юлия были убеждены, что это Аврелия и Сулла.

– Верно, ведь твоя жена была Ливия.

– А старшая из моих двух сестер была женой Цепиона – консула, который украл золото Толозы. А ты – родственник Сервилиев Цепионов по крови, молодой человек.

– Я вообще не знаю эту семью.

– Зануды. Даже кровь Рутилиев не смогла их оживить. А теперь расскажи мне о Гае Марии и о фламинате, который ты получил по его желанию.

Планируя пробыть в Смирне лишь несколько дней, Цезарь задержался там на два месяца.

– Я никогда не забуду тебя, дядя Публий.

– Приезжай опять! И пиши мне, Цезарь, пиши. Из всех удовольствий, оставшихся мне в жизни, самое большое – это искренняя переписка с образованным человеком.

Но всякая идиллия кончается, завершилась и эта, как только он получил письмо из Тарса в апреле того года, когда умер Сулла.