Зимняя война. Дороги чужого севера

Первое, что увидели наверху — раненого рядового Савицкого. Тот сидел, прислонившись к стене, тяжело дышал, держался за простреленный бок. Как вскарабкался, уму непостижимо. Остальным было не до него, люди припали к амбразурам, вели огонь. Снаружи тоже стреляли. Отшатнулся красноармеец Курченко, упал замертво. Мечников забрал автомат у павшего бойца, двинулся, пошатываясь, к амбразуре. Все было плохо. Финны проявляли странные стойкость и упорство. Они опять лезли, позабыв про страх. Кто-то догадался прижаться к стене дота.

— Вот и приплыли, товарищ старший лейтенант, — грустно вздохнул Голубев. — Обидно, конечно, но ладно, хоть продержались немного…

— Да не, еще не вечер, — оскалился Иванченко. — Мы еще навалим тут кучу дерьма…

— Где Карабаш? — мрачно спросил Никита.

— Не знаю, командир… Черт, а ведь впрямь, где он? — Иванченко завертел головой.

— Убили его, — мрачно вымолвил чумазый, как черт, Логинов. — Граната рядом взорвалась, ногу мужику оторвало, крови потерял чертову уймищу… Сам видел, товарищ старший лейтенант…

К раненому Савицкому подполз Ветренко, стал рыться в вещмешке, отыскивая бинты. И тут финны подорвали стальную дверь связкой гранат, она рухнула с протяжным дребезжанием. Вбежала группа солдат, затопали сапоги.

— Гранаты к бою, — вздохнул Никита.

И чем Панчехин слушал — уши оторвало? Красноармеец с ревом вскочил, метнулся с автоматом к лестнице. Откуда только прыть взялась? Скатился на первую ступень, расставил ноги и, когда вражеские солдаты повалили к лестнице, открыл огонь. Очередь не пропала даром — судя по тому, как он захохотал. Но пуля сбила его с ног, и он покатился вниз…

Иванченко и Коротков побежали к лестнице, одновременно выбросили гранаты и подались обратно.

— Говорил же, что навалим, — хмыкнул Иванченко.

Не время было расслабляться. Снизу влетела граната, запрыгала по полу. Лямышев отбил ее ногой, как футбольный мяч. Граната взорвалась, не долетев до нижнего уровня, и, похоже, осколки порвали всех, кто имел глупость приблизиться к лестнице.

— Так и будем перебрасываться? — спросил Ветренко. Он уже заканчивал перевязку.