Ты всё ещё моя (СИ)

– Может, у тебя в машине есть какое-то полотенце? – рискую в очередной раз обратиться за помощью.

На пляже освещение обширное. Больше не спрятаться. Приходится смотреть в глаза. Артем выглядит мрачно, но прям бушующей ярости я не улавливаю. Стискивая челюсти, он ненадолго отводит взгляд, чтобы посмотреть на продолжающих веселиться на пирсе ребят.

Тяжело вздыхает.

– В дом пойдем, – выдает, наконец.

Тут же направляется к своему заднему двору. Оборачивается, когда понимает, что я не двигаюсь.

– Идешь?

Даже одно это вопросительное слово звучит грубо.

Иду, конечно. Сердце с каждым шагом ускоряется. Обратно ведь раньше утра уже не выйду. Не выпустит. Осознаю это. Осознаю и иду.

Едва попадаем в дом, закрывает входную дверь на внутренний замок. Ловлю его взгляд и заливаюсь жаром.

Мы одни… Господи, мы совсем одни… Как раньше… Как в прошлом…

– Полотенца найдешь в шкафу, – сухо указывает направление. – Вымойся нормально. Голову тоже. От твоих духов тошнит.

«Так не нюхай!», – хочется крикнуть в ответ.

Но Чарушин уже скрывается за дверью второй ванной. Смахивая навернувшиеся было слезы, спешу в выделенную мне душевую.

Мокрое платье слазит вместе с бельем. Бросаю все это в стиральную машину и запускаю быстрый режим. Делаю то, что мне велели: выбираю гель с наиболее выразительным запахом и не меньше трех раз прохожу все тело мочалкой. Волосы в столько же подходов ароматным шампунем намыливаю. После еще стою под струями горячей воды.

Вытираюсь.

Артема искать не приходится. Выхожу и застаю его в гостиной. Он, в отличие от меня, оказывается одетым. Я даже теряюсь. Больше не хочет? Почему? Что не так?

Господи… Сейчас он скажет, чтобы я уходила, а я уже платье стираю и планирую тут ночевать. Стыдоба!

В порыве самобичевания упускаю момент, когда он подходит.

– Я… – собираюсь попросить какую-то одежду, чтобы убраться, не дожидаясь, когда прогонят.

Но Чарушин не дает договорить. Сдергивает с меня полотенце, разворачивает и, подталкивая к стеклянному столу, демонстративно бросает на него ленту из пяти презервативов.

Я заторможенно моргаю. Рвано вздыхаю. Сглатываю, чтобы хоть как-то унять возникший в ушах звон.

– Наклонись и упрись ладонями.

Мое сознание дает сбой.

17

Рассвет посреди темной ночи.

Чувствую себя как заглушенный препаратами псих. И они, походу, завязывают тащить моих демонов.