Ты всё ещё моя (СИ)

– Моя. Моя всецело, – хриплю, слабо понимая, как это звучит со стороны.

В голове уже не просто гул, звон расходится. Взмокшую спину языками пламени лижет. Доходит это жгучее тепло до затылка, там и концентрируется. Мышцы спины же болезненно-сладкой истомой наливаются.

Извлекаю член почти на половину и плавно толкаюсь обратно, в порочную тесноту ее тела. Хриплю с переходом на стон, а из него в рычание. Лиза реагирует новой волной дрожи и сдавленным, будто стыдливым хныканьем.

– Расслабься… Тебе нечего стесняться, – говорю, когда вновь взглядами встречаемся.

Сам же прусь от этого ее смущения. Мечусь, переключая внимание с ее пылающего лица на обнаженную плоть, где соединяются наши тела. Раскручивает как фейерверк то, что Дикарка, несмотря на свои странности, стыд и зашоренность, позволяет мне все.

Не способен признать, что жажду какой-то аномальной близости с ней. Не способен признать, что ради этого готов себе и ей кожу содрать, лишь бы слиться воедино. Не способен признать, насколько это для меня важно.

На следующем толчке Лиза позволяет себе застонать, но смотрит при этом все так же одуряюще-смущенно. Я прекращаю движения на мгновение, только затем, чтобы хапнуть побольше воздуха и качнуться ближе к ней. Сжимая ладонями ножки, которые ей, судя по всему, все труднее самой держать, стискиваю зубы и заряжаю ряд глубоких и быстрых толчков.

Воздух взрывает ее стонами. Вторю хриплыми выдохами и рваными рыками. Порочное блаженство стремительно растворяет стыд и какой-либо дискомфорт.

Стоп. Красный.

Резко отрываюсь и закусываю губы до крови.

Взмывает за грудиной не просто аварийная сигнализация. Поднимается и расщепляется дикое чувство страха. Оно останавливает, но оно же и придает остроты.

«Люби меня, Чарушин…»

Мотаю головой и продолжаю ее трахать. Конечно же, трахать. Зачем она это сказала?

Моя. Просто моя. Просто…

Пошляцкие шлепки и чавканье набирают громкости.

– Охуенно… Спасибо… Моя… Ебу тебя… Ебу… Моя… Теперь навсегда моя… Спасибо… Моя… Я ебу… – выбиваю хрипом.

Кусаю и лижу Дикарку везде, где удается присосаться. Красным только губы горят. Остальное – одичало и жадно. Сожрать ее в этот момент готов."

"Член все легче входит. Наращиваю обороты. Бомблю гудящими рыками, будто в моих яйцах не семя закипает, а поток ядерной энергии.