Изменить 6-го

 — Не забирай их у меня.

— Я не могу оставить их здесь, — выдавил я, переполняемый жалостью к ней. — А ты свой выбор сделала.

Неоспоримый факт.

Отрицай не отрицай, но она снова выбрала его.

Всегда он.

Однако мой выбор на сей раз пал на братьев и сестру, а не на нее.

— Ты не понимаешь, — рыдала она. — Ты не видишь.

— Так встань, мама. — Мои глаза наполнились слезами. Казалось, мама вскрыла мне грудь и сжала пальцами сердце. — Встань с колен и уйди из этого дома вместе со мной.

— Я не могу. — Умоляюще глядя на меня, она покачала головой.

У меня чуть не вырвалось: «А как же дети? Их он тоже убьет рано или поздно!»"

"Неужели до нее не доходит? Сколько, блин, можно оправдывать его пребывание в нашем доме? Это, на хрен, не любовь. А болезнь. Они с отцом на пару больные, только я в их безумии больше не участвую.

— Тогда умри, — вот и все, что я ответил.

— Пусть убирается, Мэри! — распорядился папаша. — Вернется, поджав хвост! Бесполезный болван! Да он дня не проживет сам по себе.

— Заткнись! — Всплеснув руками, во все горло завопила мама. — Просто заткнись! Это ты во всем виноват! Ты погубил мою жизнь! Ты губишь моих детей! Ты чертов сумасшедший...

Удар был таким стремительным, что я даже не успел среагировать.

Отцовский кулак угодил маме в лицо, и она рухнула, как мешок с картошкой. Мама распласталась на полу, как случалось уже миллион раз в миллионе других скандалов на этой гребаной кухне.

— Думаешь, можно так со мной разговаривать? — рычал отец, возвышаясь над ней.

Не надо.

Не надо.

Не вмешивайся.

— Убрал руки от моей матери! — повинуясь инстинкту, заорал я и, отпихнув негодяя от распростертого тела, бросился к ней. — Мама.

У меня оборвалось все: голос, самообладание, сердце. Оборвалось и разбилось на тысячи кусочков. Я опустился рядом с ней на колени, глубоко задетый тем, что она боялась моего прикосновения не меньше, чем его, хотя я всю жизнь только и делал, что пытался ее защитить.

— Просто уйди от него.

— Да кем ты себя воображаешь, черт побери? — С перекошенным от ярости лицом отец метнулся ко мне и стиснул огромной пятерней мою шею. — Думаешь, ты все знаешь, сопляк? Думаешь, ты лучше меня? — Его хватка вызвала целый шквал жутких воспоминаний.