Любви больше нет

Ни на миг не верю, что ей жалко заболевшую коллегу, – мне пришлось в спешном порядке сдавать билет. Так, что ждут нас впереди две недели, Максим.

Выделяет мое имя голосом, еще сильнее разгоняя пульс. И это происходит вовсе не из-за радости или возбуждения. Меня кроет из-за того, что свидетельница и прямая участница моего падения осталась здесь. Вместо того чтобы быть за сотни километров – вот она, улыбается, ничуть не сомневаясь в том, что я рад и хочу продолжения.

– Почему меня не предупредили? – гремлю, поднимаясь из-за стола.

– Понятия не имею. Наверное, забегались и забыли.

Лучше бы забыли оставить Алексу.

Схватив телефон, я несусь к двери, а змея провожает меня удивленным взглядом.

– Максим?

– Сейчас вернусь! – Получается совсем недружелюбно, но мне насрать.

Я выскакиваю в коридор и, остановившись у окна, раздраженно набираю номер Елецкого.

– Давай же! Отвечай!

Он откликается после десятого гудка.

– Утро доброе, Максим Владимирович. Как ваше ничего?

Ни хрена оно не доброе! Без приветствия перехожу к проблеме:

– Почему мне не сказали, что произошла перестановка с работниками? Почему я об этом узнаю уже по факту?

Юрий Константинович с досадой крякает в трубку:

– Андреевна выпала из обоймы.

Может, я сволочь. Но сейчас мне плевать на чужую диету, и от того, кто там собрался помирать. Меня бомбит от появления Алексы:

– И что? – рычу.

Елецкий явно напрягается:

– Извини, что не предупредил. Мы пока носились с Верой, пока нормальную палату ей выбили, пока билеты сдавали. Все из головы вылетело. Пришлось срочно искать замену, к счастью, Алекса согласилась занять ее место.

Никакого счастья я в этом не вижу, только проблемы, которые теперь будут шириться и процветать:

– Почему именно она? Антон мог остаться, или юрист. Зачем она мне тут?

Юрий Константинович, получив такую жесткую реакцию с моей стороны, теряется:

– Ммм…а в чем проблема? Александра была на всех переговорах, владеет всей информацией.

Ты, блин, даже не представляешь, какой информацией она владеет, каким звездецом, способным меня размазать и привести к полнейшей катастрофе.

– И вообще, ты же сам видел и знаешь, что она очень ответственный работник. К тому же кто-то должен присмотреть за Верой и помочь при выписке.

– Юрий Константинович, при всем моем уважении, – с трудом возвращаю себе деловой тон.