Фея придёт под новый год

Все посмотрели на Черити, которая как раз прокралась к камину, и она, застигнутая врасплох, попыталась спрятать что-то за спину.

— Эй, что у тебя там, малявка? — озорно спросил Эйбел. — Дохлая крыса?

— Сам ты — дохлая крыса, — с достоинством отозвалась девочка, и после недолгого колебания продемонстрировала всем, что держала в руках.

Это был её уличный башмачок — добротная туфелька на низком каблучке, с пряжкой и шнуровкой.

— И для чего ты её принесла? — ледяным тоном осведомилась госпожа Бонита.

Тут меня словно второй раз обдало сквозняком, потому что я поняла, что сейчас скажет Черити.

Остановить её я, разумеется, не успела, и девочка с важным и одновременно простодушным видом произнесла:

— Элизабет сказала, что надо поставить туфельку в камин, и ночью в неё положит подарок святой Николас.

Её слова были приняты дружным молчанием. Даже Эйбел позабыл возиться с Логаном.

— Что за бред, — отрезала госпожа Бонита и посмотрела на меня, едва не скрежеща зубами. — Если мне не изменяет память, Лилибет, вас приняли в этот дом служанкой.

— Ваша память вас не подводит, сударыня, — ответила я чинно, стоя перед ней с пустым подносом, потому что чай и пышки были уже на столе."

"— Благодарю, — саркастично сказала дама. — Тогда не забывайте, что вам платят за то, чтобы вы нам служили. А не забивали головы детям всякой ерундой. Какие туфли в камине? Боже, что за глупости.

И Ванесса отозвалась эхом:

— Что за глупости?!.

Уместнее было бы поклониться и уйти, но я взглянула на ставшее растерянным и несчастным личико Черити, и не смогла промолчать.

— Это не глупости, — возразила я решительно. — Это добрая традиция. Даже дети короля ставят свои башмачки в камин. И святой Николас всегда приносит им подарки.

— О, так вы знакомы с королевскими детьми? — с издевкой осведомилась госпожа Бонита.

Ванесса рассмеялась, поддерживая её, и я тоже улыбнулась — сдержанно, но без смущения.

— Простите, сударыни, — сказала я обеим насмешливым дамам, — но я думала, это известно всем подданным нашего короля.

Теперь засмеялся Эйбел. Он даже прихлопнул ладонями по коленям, потешаясь над вмиг замолчавшими тёткой и сестрой.

— А она вас уела! — еле выговорил он сквозь смех. — Вот так Лиззи! Язычок-то у неё колючий, как еловая лапка!

— Заткнись, Эйбел! — зашипела Ванесса.