Фея придёт под новый год

Нейтон как-то косо глянул вслед сестре и хмыкнул, а потом снова занялся печеньем, младшие дети даже не обратили внимания, что Ванесса ушла, а Эйбел беззаботно сказал, не отрываясь от хвоста селёдки-русалки:

— Бесится, что появился кто-то красивее её.

Господин Тодеу всё ещё держал меня за плечо, но новогодняя радость куда-то пропала. И теперь мужская рука казалась мне камнем, который придавил — словно припечатал меня к лавке.

— Она извинится перед вами, — тихо сказал хозяин, наклоняясь ко мне, и по-прежнему не отпуская.

Он снял шапку, и его волосы защекотали мою щеку. Я торопливо отвернулась, не имея возможности выскользнуть из-под тяжелой руки. Нет, мне было не противно. И даже не неприятно. Наоборот, это было слишком приятно. А так быть не должно…"

"— Ванесса ни в чем передо мной не виновата, — ответила я, бездумно глядя, как близнецы нещадно кромсают тесто, вырезая какую-то членистоногую кляксу. — Ей не за что извиняться. Она сказала правду. Позвольте, я вернусь к своим обязанностям?

— Обиделась, — изрекла Черити, выкладывая на промасленный противень очередную рогатую принцессу.

— Совсем нет! — запротестовала я и замолчала, потому что мужская рука с моего плеча переместилась мне на шею, удобно устроившись на голой коже поверх белого воротничка.

— Мне очень хочется узнать, о чем вы мечтаете, — голос господина Льва стал бархатистым, приглушенным — ещё немного и можно поверить, что львы умеют мурлыкать. — Ну же, Элизабет…

Ну же — что? Вылепите печеньеце? Как глупо. Просто глупо.

Но от шеи до самых пяток прокатилась горячая волна, а затылок закололо, будто все шпильки в моей прическе взбесились. Если я сейчас поверну голову, то смогу почувствовать горячее дыхание господина Тодеу не щекой, а… Да, губами. И если чуть подамся вперёд, то смогу коснуться его губ.

Джоджо совсем некстати (или, наоборот — очень кстати?) убежала в кладовую. Эйбел вскинул взгляд, посмотрел на нас, и в его глазах я увидела что-то вроде доброго сожаления. Потом юноша коротко вздохнул и кулаком надавил на печенье, которое изобретал Нейтон, испортив его творение окончательно и бесповоротно.

— Ты это нарочно сделал! Быстро убрал щупальца! — вскипел Нейтон.

Изюм и орехи полетели снова, а господин Тодеу выпрямился и отпустил меня.

— Пора на маяк, — сказал он коротко, надевая шапку и глубоко натягивая её на уши. — Но когда рождественское печенье будет стоять на столе, я хотел бы увидеть там то, что сделали вы, Элизабет.