Фея придёт под новый год

— Эйбел, — произнесла я как можно спокойнее, — отец запретил тебе уезжать. И по-моему, это не прихоть. Ты нужен ему. Ты — наследник. Тебе надо быть опорой семьи, заботиться о младших. Если что-то случится с твоим отцом, то Нейтон слишком молод, он не справится.

— Да что с ним случится! — досадливо буркнул Эйбел.

Но с места он не двинулся, и я, понадеявшись, что это — путь к переговорам, продолжала, положив руку ему на сгиб локтя.

— Всякое бывает, Эйбел. Сегодня человек жив-здоров и на высоте положения, а завтра всё может измениться.

— Никому я ничего не должен! — взорвался он и дёрнулся из-под моей руки. — Я сбегу, но не стану протирать штаны в конторе! Я — мужчина, воин, а не писарь!

Если сейчас он бросится бежать, мне только и останется, что звать на помощь. Но прибавит ли это мира и сердечности? И заставит ли Эйбела передумать?

— Подожди, — я снова поймала его за локоть. — Не совершай ошибку! Говоришь, что мужчина, а поступаешь, как ребенок. Тайком бегут только трусы…

— Уже говорила! — ощерился он в темноте.

— Отец желает тебе только добра.

— Если добра, то почему он запрещает мне уплыть?!

Мы стояли в темном коридоре, друг против друга, я держала за рукав верзилу, на голову выше меня, и которого я только чудом перехватила перед побегом из дома. Эйбел — не самый приятный человек. И если бы он уехал, насколько бы проще и легче мне жилось бы в этом доме. Но позволить ему сбежать?.

"— Он сам в моем возрасте плавал по всем морям! — лихорадочно шептал Эйбел. — А мне приказывает сидеть в конторе! Я тоже хочу, как и он, покорять океан, увидеть дальние страны, быть представленным королю!.. Я поплыву прямо на запад, говорят, там есть неизведанные земли… Может, я стану там королем!..

— Твой отец в восемнадцать лет плавал? — из его пламенной речи я уловила только это.

— Он с шестнадцати лет в море! Сначала был юнгой, потом матросом, а потом стал капитаном! И ему не страшны были даже пираты! Король вызвал его в столицу и наградил медалью! На месте отца я бы поплыл к новым землям, совершал бы открытия, а… а не засел бы в этом гнилом Монтрозе!..

Для него Монтроз был тюрьмой. Как для меня — королевский дворец. Чем же был этот город для господина Тодеу? Тюрьмой? Тихой гаванью?..

— Иди спать, Лиззи, — сказал Эйбел уже мягче.