Девчонки, я приехал!

 – Именно он настоял на том, чтоб конструкции собирались здесь! Именно он выгораживал железнодорожных товарищей, которые не смогли обеспечить доставку уже собранных конструкций!..

– Так ведь за милую душу собрали, – опять встрял председатель профкома.

– И государственных денег сэкономили аж под двести тысяч, – поддержал директор завода. – Две недели в три смены работали!

Сергей Ильич посмотрел на обоих с благодарностью. Он как-то не ожидал, что его будут защищать. Почему-то он был уверен, что его «сдадут без боя».

– Экономия – это хорошо, – бодро согласился начальник первого отдела. – Но наше государство не так уж бедно, как, возможно, это видится Сергею Ильичу, или, может быть, как ему мечтается, и вполне может позволить себе расходы на такой гигант, который сейчас возводится здесь, на Адмиралтейском заводе.

Сергей Ильич очень старался не слушать и не возражать, просто изо всех сил старался. Он знал, что от возражений будет только хуже. Самое главное – молчать! Начни он защищаться, и дело кончится… рукоприкладством, безобразием и нарядом милиции.

– Тем не менее в процессе сборки в металле была обнаружена трещина! Что это, если не вопиющее нарушение технологий?! Порча такого дорогого металла?!

– Позвольте, так ведь металл с трещиной с производства пришёл, – прогудел профорг. – Это не наш брак, это литейного производства брак! Мы же тогда целое расследование проделали!

– А если мы ошиблись? – Гицко поднялся, опёрся кулаками о стол и перегнулся к директору.

– Да не могли мы их собрать в положенном месте, они по железке не проходят, не габарит!..

– Это ещё большой вопрос! На который мы потребуем ответа, и тоже в партийном порядке!.. Будет созвана комиссия, которая проведёт соответствующую работу, действия Сергея Ильича будут со всех сторон рассмотрены и оценены!

Сергей Ильич облизал губы, почувствовал сладость сахарной пудры и вспомнил, как был счастлив пятнадцать минут назад, когда прибежал из механосборочного, где работы шли полным ходом, да ещё получил свежую пышку.

Как он был счастлив… тогда, давно.

Пятнадцать минут назад.

– Так ведь трещину-то заварили, – напомнил парторг. – Силаев сам варил, я помню! Потом лаборатория проверяла прочность – отменная, словно и не было трещины вовсе.

– Товарищи, я удивляюсь вашему легкомыслию, – горячо перебил Гицко.