Троя. Пепел над морем

Можешь не волноваться.

— Не убьет, — невесело усмехнулась Феано и прижалась к его груди еще крепче. — Я тут по ее приказу. Она сейчас в тягости, и я должна скрасить ваши ночи. Я и еще две рабыни. Госпожа хорошо заботится о вас.

— Надо же! — открыл он глаза, совсем проснувшись. — Не думал, хм… Ну ладно, раз так…

— Я пойду? — робко спросила Феано. — Мне нельзя задерживаться дольше необходимого. Госпожа разгневается.

— Иди, — он прищурился с интересом и даже привстал, опершись на локоть. — Разгневается, говоришь… Да что тут у вас происходит?

* * *— Мой господин доволен тем, как ему спалось? — Креуса, сложив руки на выпуклом животике, беззвучно командовала рабынями, которые уставили стол передо мной тарелками, тарелочками и блюдами.

— Ты про ту женщину, что прислала ко мне? — уточнил я, наворачивая на вилку тончайший, почти прозрачный ломтик соленого тунца. — Она не ночевала у меня, я отослал ее сразу же.

— Я подумала, что если она по сердцу моему господину, то пусть развлечет его, — совершенно бесцветным голосом произнесла Креуса.

Ну конечно! Нашла дурака! Я в такие ловушки в последний раз в школе попадался.

— Мне по сердцу только моя жена, — ответил я и забросил в рот рыбу. — Ты не разве знала этого, царица? Кто еще родил мне крепкого сына и держит в порядке мой дом?

— Правда? — Креуса всхлипнула и подошла, жадно ловя мой взгляд налитыми слезами глазами. — Я так боюсь, что не мила тебе такая… Ноги совсем отекли, как две колоды стали…

— Только ты мне мила, — я прижал ее к себе и погладил по голове, словно маленькую девочку.

Все! Достаточно. Для этого времени выполнен абсолютный максимум. Продолжать не нужно, иначе будет перебор. Я и так покорил немыслимые высоты куртуазности, совершенно незнакомые здесь. В наших местах шлепок по заднице означает не просто проявление симпатии, но и даже некоторый восторг. Здесь любовь в знатных семьях почти не встречается, ее заменяют общие интересы.

А ведь в ней многое от матери, Гекубы, — вдруг отметил я.

— Отец! — к столовую вихрем ворвался Ил, которому стукнуло два года. Он довольно бойко лопотал на той дикой смеси языков, что была тут в ходу. — Ма сказала, ты мне подарки привез!

— Привез, — сказал я, сажая его на колени.