Перст судьбы. Эсмиль

Он почувствовал, как девушка вздрогнула в его руках, прижалась сильнее.

– Тише, маленькая, – произнес он дрогнувшим голосом. – Не бойся, я рядом. Теперь тебя никто не обидит.

– Да… я знаю… Я просто хотела сказать…

Она всхлипнула. Громко, судорожно, надрывно. Ее пальцы вцепились в его плечи, причиняя острую боль, но он молча стерпел. Только прижал сильнее к груди ее дрожащее тело.

– Что ты хотела? Я сделаю все.

– Позволь мне… остаться…

Она подняла голову, и он впервые за все это время увидел ее лицо.

С синими следами от чьих-то пальцев, грубо сжимавших ее щеки, с распухшими губами и ссадинами на подбородке. И абсолютно сухое. Ее глаза смотрели серьезно и твердо, в них не было и тени пережитых страданий.

– Не думаю, что это… – начал, было, он.

– Мне нужно, – она накрыла ладонью его ладонь. – Поверь.

Он медленно спустил ее с рук.

Да, она была не такой, как те женщины, к которым он привык. Она не умела быть слабой, не умела отступать перед врагом, даже если он был сильнее ее.

– Ты хочешь это увидеть? – он нахмурился, когда она, встав на ноги, отпустила его.

– Да. Я должна это видеть! – твердо сказала она."

"Дарвейн оглянулся на данганаров, которые ждали его приказа. Бран застыл, скованный цепями по рукам и ногам. Его единственный глаз уставился на Эсмиль, и губы девушки дрогнули в тонкой жестокой усмешке, от которой у опытных воинов пошел озноб по спине.

– Начинайте! – Дарвейн махнул рукой.

***

Ильза первым делом проверила, дышит ли Мариос, приложив к его губам кусочек стекла.

Дыхание было, но такое слабое, что обычный слух не мог его уловить. Грудь юноши практически не поднималась. Баллорд был прав – Мариос не жилец. Но условия, в которых он оказался, заставили ее содрогнуться. Все говорило о том, что комендант Эрг-Нерай просто ненавидит пасынка. Вот только за что?

Ильза не знала.

Собрав со стола грязную посуду с прокисшими и покрытыми плесенью остатками пищи, она понесла ее в соседнюю комнату, где была ванная.

Там, в углу, стоял огромный пустой котел, в котором некогда нагревали воду для купания. Сама ванна была медной, как трубы и краны, и успела покрыться зеленой патиной, но когда Ильза с трудом повернула несмазанный вентиль – из крана с веселым плеском рванула тугая струя мутной воды.

Что ж, вода – это уже хорошо. Можно помыть посуду, протереть пол, замочить все грязные тряпки и обтереть больного. Подоткнув подол и засучив рукава, Ильза взялась за дело.