Дочка и отец-одиночка

- Кир, а что случилось с тостером? - спрашиваю громче, а Тося хихикает, шагая из ванной.

- Не знаю пока. Посмотрю, или новый купим, - беспечно отзывается он.

И правда, ничего ведь страшного. Это лишь тостер, а потом я вдруг кое-что понимаю и на душе становится тепло. Мой мужчина умеет чинить технику, и вероятно, делать что-то по дому своими руками. Это приятно. Виталик вот не умел, и мне приходилось самой искать мастеров, если в этом была необходимость."

"Мы с Тосей возвращаемся в комнату, и начинается самый сложный квест - облачение в школьную форму.

- Почему нельзя брюки? - куксится она, пытаясь стащить с себя сарафан. - Эта фигня колется!

- Неправда, - мягко опускаю ее руки. Материал у формы очень хороший, мы с Киром старались выбирать для неё лучшее. - А брюки нельзя, потому что в школе такие правила, - терпеливо объясняю непоседе, стараясь застегнуть непослушную пуговицу. - Их можно будет, когда станет холодно.

Дверь приоткрывается, и на пороге появляется Кирилл с кружкой горячего кофе в руке.

- Кто тут у нас самая красивая? - спрашивает он, подмигивая нам обеим. - Мои девчонки, вот кто! - и чмокает в щеку сначала Тосю, а потом меня.

Бросаю жалобный взгляд на кружку с кофе. Он усмехается, делает шаг ко мне и протягивает её.

- За поцелуй - три глотка, - хитро торгуется мой любимый гад.

Привстаю на цыпочки и целую его прямо в довольную улыбку.

Правда ненадолго.…

От комода бесшумно спрыгивает серая тень. Миха! И в его цепких лапах новенькие белые ленты для бантов.

- Миха, нет! - визжу я. - Верни немедленно. Я убью тебя! Сдам в питомник! Отдам чужим людям!

Тося хохочет, крутясь перед зеркалом. Кирилл, не теряя самообладания, поднимает с пола маленький мячик и кидает его в енота.

- Сам виноват. Марш на место, чудище, -указывает Михе на соседнюю дверь. - Все, успокойся, - обнимает меня. - Ленты героически спасены.

- Спасибо, - глажу его по плечу.

- А давайте и Михе бант завяжем, - хитро щурясь, предлагает Тося. - Праздник же.

Кирилл смеётся, косясь на енота, который, конечно же, никуда не ушел, и подглядывает за нами, думая, что его пухлую тушку не видно за дверным косяком.