Есенин: Обещая встречу впереди

Автор перечисляет десятки имён и всем раздаёт чудовищные характеристики.

Господи, эти люди умерли — за что их так?

Представьте на минуту, что это ваши родители. И вы читаете, что они причастны к убийству. И потом, впроброс: «Обычный служака. Привык молчать».

А автор что привык делать — говорить?

Лежат люди в земле, у иных и могил не найдёшь, а о них пишут несусветные вещи.

Из самых лучших побуждений пишут.

«Ищут правду». «Смывают с Есенина клеймо самоубийцы».

Руководствуются исключительно благими побуждениями.

…А теперь к делу.

В ответ на запрос Министерство внутренних дел дало официальный ответ: гостиница «Англетер» не подчинялась ОГПУ.

Наконец, уже после написания Кузнецовым книги, были обнаружены выставленные администрацией гостиницы счета на оплату проживания Есенина в пятом номере с 24 по 29 декабря на общую сумму 27 рублей 6 копеек.

Напомним, что именно отсутствие документов о пребывании Есенина в гостинице стало основанием для создания этой нездоровой версии.

Вся работа насмарку.

* * *"

"Вольным пересказом Виктора Кузнецова с целыми позаимствованными (без ссылок) фрагментами являются две фактически идентичные по содержанию книги журналиста Геннадия Смолина: «Крестный путь Сергея Есенина» (2016) и «Тайна гостиницы „Англетер“, или Меморандум сыщика Хлысталова» (2017).

К существующей уже картине Смолин добавил беллетристическое описание допроса Сергея Есенина, арестованного ещё по дороге в Ленинград.

Допрос проводил Яков Блюмкин.

Что же искали у Есенина? Почему его допрашивал в поезде Блюмкин? Зачем его пытали четыре дня?

Чтобы ответить на этот вопрос, Смолин берёт на вооружение версию биографов Есенина Станислава и Сергея Куняевых.

В основу их версии «убийства» положены воспоминания писателя Александра Тарасова-Родионова, видевшегося с Есениным накануне отъезда в Ленинград.

«В среду, 23 декабря, — писал Тарасов-Родионов, — стоял серый пасмурный день оттепели. Я сидел, занимаясь своей редакционной работой в отделе художественной литературы Госиздата.

Была половина одиннадцатого, когда из соседней комнаты я услышал хрипловатый голос Есенина… предупредив в отделе, что скоро вернусь, пошёл за Есениным. Он подождал, пока я оделся, и мы вышли на улицу. Было мокро. Напротив Госиздата ожидал извозчик, которому Есенин велел ещё подождать. И, перейдя с угла на угол, мы спустились в полуподвал пивной на углу Софийки и Рождественки, наискось от Госиздата. В пивной было сумрачно и пусто».