Есенин: Обещая встречу впереди

За кружкой пива Есенин начал откровенничать: «Должно быть, меня считают за пустого дурака, который не осознаёт своего таланта и не понимает, что только благодаря Советской власти он расцвёл. Я за Советскую власть, без Советов я ничего. Ну, скажи на милость, что бы представлял я из себя, если бы не случилось Октябрьской революции? Поэта блядей и сутенёров, бардачного подпевалу?»

Так как «антисоветские» настроения Есенина являются, в сущности, базисом версий о его убийстве, этот фрагмент воспоминаний Тарасова-Родионова обычно опускается — мешает.

В том же разговоре с Тарасовым-Родионовым Есенин признаётся: «Я очень люблю Троцкого, хотя он кое-что пишет очень неверно. Но я его, кацо, уверяю тебя, очень люблю».

Учитывая, что Есенин после возвращения из заграницы об этом говорил многократно самым разным людям, к тому же, как мы помним, упоминал вождя в стихах и даже в анкетах на литературные темы — к примеру, летом 1925-го писал, что ему «близки наши литературные критики тов.

Но далее, наконец, произносится самое главное.

Диалог, который является ключевым как минимум для половины рассматриваемых концепций есенинского убийства.

Есенин продолжает: «А вот Каменева, понимаешь ты, не люблю. Полувождь. А ты знаешь, когда Михаил отрёкся от престола, он ему благодарственную телеграмму залепил за это самое… Ты думаешь, что [если] я беспартийный, то я ничего не вижу и не знаю.

Тарасов-Родионов удивлён:

— А ты мне её покажешь?

Далее дословно цитируем воспоминания Тарасова-Родионова.

«— Зачем? Чтобы ты поднял бучу и впутал меня? Нет, не покажу.

— Нет, бучи я поднимать не буду и тебя не впутаю. Мне хочется только лично прочесть её, и больше ничего.

— Даёшь слово?

— Даю слово.

— Хорошо, тогда я тебе её дам.

— Но когда же ты мне её дашь, раз ты сегодня уезжаешь? Она с тобой или в твоих вещах?

— О, нет, я не так глуп, чтобы хранить её у себя.

— Даёшь слово?

— Ну, честное слово, кацо. Я не обманываю тебя.

— Идёт, жду».

Из всего набора весьма сомнительных доводов, которыми оперируют сторонники версии убийства Есенина, телеграмма — самый любопытный.