Есенин: Обещая встречу впереди

Асеев настаивал, что в есенинской поэме слишком чувствуется желание автора срифмовать большевистский задор с дубинкой, которой Пётр I в начале поэмы околачивает глупого дьяка.

Что ж, скорее всего, Асеев был прав.

Майский поэму прочитал в присутствии Есенина и воскликнул: «Берём! В ближайший номер!»

Внутренне ликовал: не к Воронскому в «Красную новь» такую вещь принесли, не к пролетариям в «Октябрь», а к нему!

Есенин сразу выпросил себе гонорар за поэму.

Тогда в журналах платили за публикации гонорары — и преогромные.

Многократно поблагодарив Майского за отзывчивость, Есенин на радостях исчез.

* * *

…Спустя сутки в редакции неожиданно появился неизвестный человек сомнительной наружности, явно не имевший к литературе никакого отношения, и хрипло спросил:

— Как мне повидать товарища Майского?

Несколько озадаченный Майский подумал, что зря в редакции нет охраны, но признался:

— Это я.

Гость передал ему записку.

В записке Есенин попросил немедленно выслать ему с этим самым человеком 100 рублей.

— Где человек, передавший вам записку? — спросил Майский.

Тот пожал плечами:

— Там…

Отдавать невесть кому такие большие деньги было бы глупо. Проклиная всё на свете, Майский выбрал самого крупного и здорового сотрудника и велел незнакомцу вести их к автору записки.

Как и следовало ожидать, тот находился в натуральном подпольном нэпманском притоне — тёмном помещении с золотыми разводами на стенах и плюшевой мебелью.

Есенин был в белых кальсонах, тапочках на босу ногу и пёстрой, судя по всему, с чужого плеча, рубашке.

Он бросился к Майскому:

— Иван Михайлович, выручайте!"

"Тут же появилась хозяйка в сопровождении охранника — ещё более внушительного, чем сопровождавший Майского сотрудник «Звезды». Более того, у самой хозяйки были огромные мужские руки.

Она ласково попросила уплатить за Серёжку некий «долг чести».

Майский отдал 100 рублей.

Есенину выдали пиджак с короткими рукавами значительно меньшего размера.

Майский на извозчике отвёз Есенина в этом пиджаке, кальсонах и тапочках домой.

Гонорар за поэму о великих событиях Гражданской войны был спущен за сутки на неведомые развлечения, Есенин ещё и остался должен Майскому.

Чужие костюм, рубашка, тапочки — всё-таки неожиданные приобретения в память о «великом походе».

Ботинок теперь у него не было никаких — одни увёз Приблудный, другие остались в притоне.

31 июля Есенин скоропостижно выехал в Москву в компании Эрлиха — как-то незаметно тот стал ему самым близким другом.