Есенин: Обещая встречу впереди

Провёл день с Исааком Бабелем, с которым уже был знаком, но на этот раз крепко сдружился и предложил разделить главенство в русской литературе: поэтическая корона — Есенину, прозаическая — Бабелю; тот посмеивался и на корону не соглашался.

Забежал в Госиздат договориться об издании новой поэтической книжки.

Больше в столице делать было нечего, да и не хотелось ему тут находиться. И 6 августа Есенин снова сорвался в Константиново, прихватив с собой Приблудного и сестру Катю.

Деревня, от которой он долгое время внутренне пытался отвязаться, раздражаясь из-за амплуа крестьянского поэта, наконец, возвращала своё влияние на него.

Там после всех революционных переломов и раздоров начала устраиваться жизнь.

В прошлый приезд отец Есенина, в годы Гражданской костеривший большевиков на чём свет стоит, вдруг сказал: «Знаешь, Сергей, а советская власть нам по нраву. Она очень подходит мужику».

Ситуация как бы повернулась на 180 градусов: в 1917 и 1918 годах Есенин с отцом ругался, чуть ли не «контрой» его называл, а сейчас отец понял что-то такое, о чём самое время было подумать Есенину.

Родня всплеснула руками: то по три года не показывается, а то зачастил. И друзья такие хорошие.

И Сахаров в прошлый раз им понравился: степенный, круглолицый, а глаза умные; и этот, приблудившийся, — тоже хороший парень: телосложение бычье, по улице идёт сначала, как положено, на ногах, потом — раз! — и дальше так же легко движется на руках.

Приблудный снова замечательно читал стихи на украинском, всех забавлял, крестьянский труд понимал.

Но, конечно, немного странный: ночью встанет, уйдёт — и до утра гуляет где-то.

Хорошо хоть не в чужих ботинках возвращался, не на чужой лошади.

Ну а Серёжа наш — не странный разве? Уж страннее не сыщешь."

"В этот приезд Есенин прожил в Константинове две недели: последний раз так долго он пробыл едва ли не десять лет назад, когда приезжал с Лёней Каннегисером.

Мать, быть может, разглядывая явившегося под утро Ваню, вспомнила и спросила:

— А помнишь, у тебя товарищ был? Лёня? Тоже вместе приезжали.

Есенин привёз с собой сундук книг и множество разных удочек.

Сундук — для работы, удочки — для отдыха.

Поселился в амбаре, но Приблудного с собой не взял: будет мешать работать.

Материальный вопрос встал как никогда остро. Нужна была ещё одна поэма, и Есенин давно её придумал — о каторжниках, по рассказам Ионова.

В окончательном варианте она будет называться «Поэма о 36», но первоначальное название было «26.