Есенин: Обещая встречу впереди

До отплытия ещё оставалось время, и они втроём — Есенин, Клюев, Чапыгин — пошли к Летнему саду.

Разыскали буфет на Летней пристани.

Чапыгин был уже не в состоянии пить, а Есенин в состоянии. Заказал пива.

Посидев немного, Чапыгин ушёл, Есенин остался с Клюевым — и, на удивление, пить перестал.

В последнее время, оставаясь со старшим своим товарищем в малой компании, Есенин демонстративно отказывался читать стихи: Клюев над ними неизменно насмехался; но здесь всё пошло иначе.

Что-то, видимо, вспомнилось из прошлой — или уже позапрошлой? — петербургской жизни.

Есенин почувствовал, что в отсутствие его свиты Клюев отмяк, успокоился.

Есенин читал ему из написанного в последнее время — Клюев делал точные и умные замечания, и было видно, что он искренне рад хорошим стихам младшего брата.

Расстались нежно.

Вернувшись домой, лёг, наконец, спать.

Проснувшись, увидел, что Приблудного нет — уехал.

Последние недели Есенин дописывал поэму «Песнь о великом походе», сидел без денег, и Приблудный назанимал у всех подряд — под скорый есенинский гонорар.

Как выяснилось, в честь своего скорого отбытия в Москву Приблудный на эти деньги сшил себе костюм.

Утром, нарядившись в обновку, он понял, что к костюму совсем не идут его поношенные ботинки.

Снял их и недолго думая обулся в есенинские, заграничные.

Посмотрел в зеркало — и ахнул: жених! посол в Монреале! всероссийский денди!

Всё равно у Серёжи ещё одна пара есть.

"Есенин ранее писал Бениславской, что Мариенгоф — вор хуже Приблудного, но теперь передумал — написал ей, что вор Приблудный хуже Мариенгофа, и потребовал заодно, чтоб она с Приблудного вытрясла три червонца за ботинки: ношенные Ваней он принимать обратно не желал.

Успокоившись, перечитал рукопись «Песни о великом походе» — и понёс Ивану Майскому в журнал «Звезда».

«Песнь о великом походе» — первая из цикла больших есенинских вещей безусловно просоветской направленности.

Есенин явно поставил себе цель вернуть имя первого революционного поэта России.

Майский должен был оценить. И денег дать.

* * *

Поэма написана в новой для Есенина будто бы чуть пританцовывающей манере — на стыке скоморошьего сказа и частушки.

Заломив картуз, рассказчик, начав с нескольких картин времён Петра Великого, переходит к дням революции, повествуя, какими он увидел центральные события Гражданской войны.