Уходи, но останься... (СИ)

— Ааа!

Вода плещет в момент, когда она, наконец, нашла, что искала в своей сумочке.

— Я просто… пришла… поговорить! — разделяет по слогам и выбрасывает руку вперед.

Перед моим лицом застывает фото.

Она решила показать мне распечатанное фото, не на экране своего телефона!

— Уберите! Немедленно!"

"Она лишь вскакивает и трясет, трясет этим фото надо мной, словно экзорцист — святым крестом перед одержимым бесами.

— Смотри, чего ты нас лишаешь! Смотри! — требует она. — Моему мальчику нужен отец, а ты… Ты лишаешь его такой возможности! Может быть, хватит изображать из себя беспомощную?

На фотографии — они втроем.

Или около того!

Я не знаю, я не сильна в младенцах! Не сильна в определении их возраста на глаз, но то, что мальчишка — маленький, вне всяких сомнений!

— Может быть, хватит? — спрашивает задыхающимся голосом. — Хватит воровать мужчину из настоящей семьи! Детей он от тебя не хочет, слышишь?!

Бьет по больному, стерва! Я с трудом держусь, крепче сжимая стакан.

Еще немного — и кину в ее рожу!

Да где же эта чертова медсестра?!

— Илья меня любит. И Давика он тоже сильно любит… И Давику нужен отец!

Карина опускает фото на тумбу, но оно слетает на пол, потом достает телефон и открывает снимок.

Илья спит на диване рядом с сыном, еще одно фото — тот же диван, и эта… в обнимку с моим Ильей. С голыми сиськами. Не знаю, что там ниже, но вид у нее довольный… Может быть, сразу после секса сделано селфи?!

— Мне надоело делить его с мокрощелкой.

Ее палец с ярко-красным лаком тычет в мою сторону.

— Ты нарочно под колеса бросилась. Уже не знаешь, чем его удержать! Жалостью взять решила! Думаешь, не бросит тебя? Пожалеет, сиротку, и не бросит… Как тебе самой не противно… Вешаться! Я дам ему все, я знаю, что ему нужно! Не ты…

Наконец, распахивается дверь.

— Что случилось?

— В моей палате — посторонние! — меня трясет. — Вот что!

— Посторонние? — удивляется медсестра.

Карина уходит, бранится. Она уходит, но фото так и остается. Лежит на полу.

Я не могу до него дотянуться, меня душит злобой.

Ненавижу это фото… Смотреть на него не могу! Не могу даже знать, что это фото в моей палате осталось!

Снова звоню медсестре, вызываю, без конца нажимая на звоночек.

— Больше никаких посещений! — требую я. — Никого ко мне не пускайте. Я запрещаю.