\

Но помни, что одной растить малыша будет очень тяжело. Я видела много молодых девочек как ты, тянувших детей в одиночку, и знаю, о чём говорю. Поддержка, в том числе и финансовая, очень важна. Не отказывайся принимать её из гордости. Всё-таки ребёнка делали двое, и на отце тоже лежит львиная доля ответственности.

— Я поняла. Спасибо.

— Вот и славно. А сейчас пойдём сделаем УЗИ.

Я запахнула халат и спустилась с кровати. Пока искала, куда запропастились тапочки, в дверь палаты постучали.

— Добрый день, я к Лере, — услышала я за спиной голос Макса, от которого по позвоночнику пробежал холодок.

— А вот и папочка, — хмыкнула Инна Дмитриевна. — Только вспоминали.

— Вы куда-то уводите Леру? — нахмурился Макс, переводя взгляд то на врача, то на меня.

— Всего лишь УЗИ, чтобы убедиться, что ваш малыш развивается хорошо.

— А его уже можно увидеть?

— Пока срок слишком маленький, вы там вряд ли что-то поймёте, — женщина задумалась. — Но вот сердечко уже можно будет услышать.

— Сердечко? — эхом прохрипел Савельев, потрясённо уставившись на мой живот.

— Это мамочку нужно спрашивать.

Инна Дмитриевна и Максим замерли в ожидании моего решения. Наконец, нашарив ногой тапки, я обулась и посмотрела в глаза цвета холодной стали, что когда-то меня завораживали.

Интересно, какого цвета глаза будут у малыша?

— Можно, — выдохнула я. — Только…

Замялась, как попросить, чтобы Макс не видел сам процесс, ведь мне придётся оголять низ, но на выручку пришла врач.

— Папочке придётся посидеть за ширмой и не мешать нам.

— Хорошо. Вы меня даже не заметите, — обрадованно закивал Савельев.

В уже знакомой смотровой я прилегла на кушетку, предварительно постелив пелёнку. Макса я не видела: его усадили на второй стул возле мониторов.

— Расслабься, — попросила меня женщина, выливая гель на живот. — Так. Вот наш малыш, — показывает пальцем на экране на тёмное мутное пятно размером с фасоль. — Прикрепился по задней стенке. Размер… — бормочет под нос, записывая показания, мягко водя датчиком то в одну, то в другую сторону.

Вдруг на всю комнату раздались гулкие удары.

— Это… его сердечко? — затаив дыхание, я жадно вслушивалась в ритмичный звук. — Такое быстрое?

— Сто двадцать пять ударов в минуту. Сердечко в норме. Сейчас распечатаю вам снимок на память. Можешь вытираться, — протянула мне салфетки."

"— Можно мне забрать? — спросил Макс, когда врач протянула мне небольшой гладкий лист.

Наши пальцы соприкоснулись, и меня будто током ударило.