\

И тем более не стал бы говорить такие слова, о которых я даже мечтать боялась».

— Совсем скоро, — бормотал Максим, теплом своих губ и легким поцарапыванием щетины давая понять, что он не бред моего воспаленного мозга, а самая что ни наесть реальность, — ты подаришь мне чудо. Честно тебе скажу, я боялся думать о детях, — он вскинул на меня влюбленный взгляд, от которого дыхание сбилось, а во рту пересохло. — Но сейчас, осознав, что скоро стану отцом…

— По-подождите, — потянула свою руку из хватки бывшего босса, высвобождая и прижимая ее к себе.

— Не надо на вы, прошу тебя, — вновь забормотал мужчина, разительно отличающийся от того прежнего Савельева, которого я всегда привыкла видеть.

Ни тебе надменности и высокомерия, горделивого взгляда тоже не присутствовало. Передо мной был будто другой человек с той же внешностью и запахом дорогостоящего парфюма. Он улыбался, словно сумасшедший, к слову, блеск безумия в его зрачках тоже проглядывался, а руки то и дело нервно взлохмачивали волосы, выдавая взвинченное состояние одного из главных акционеров холдинга.

— Зачем вы пришли сюда?

У меня тоже есть гордость, хоть она и не давала о себе раньше знать. Я не забыла, как этот мужчина обходился со мной. Помнила, как он использовал меня в любое время суток и воротил нос, постоянно выказывая наше социальное неравенство. Я была удобна для него.

«Безотказная, влюбленная идиотка, готовая на все, только бы поймать взгляд этих синих глаз!»

Зубы сжались, а неразборчивый лепет Максима напоминал фоновый шум, так как я пыталась успокоиться, пропуская сказанное им мимо ушей.

Я видела его радость. Видела, что Савельев счастлив и не верила в это. Этот мужчина не любит проявлять чувства. Свои желания в интимном плане — да, но не чувства. Он не любит тех, кто ниже него по статусу. Боже, да Максим даже не здоровается с теми, с кого не поиметь выгоду и смотрит на простых людей, как на грязь под подошвами ботинок, сшитых на заказ.

— Лера! Прошу тебя, — и вновь бывший босс схватил за руку, бережно сжимая ее в своих ладонях, — прости меня, идиота! Я вел себя, как одичавшая скотина! Как ничтожество!

— Что? — хлопнула я ресницами.

«Не верь ему…» — пульсировало в сознании.

— Знаю, я не достоин такой, как ты…

«О чем он говорит?!»"

"— Я долго боролся со своими чувствами, — Савельев подался вперед, прижимая мою ладонь к своей груди, — пытался задушить их в себе, но… Чувствуешь? Мое сердце.