Синий бант

– Май, ничего не получится. Ты без скрипки. Аншлага не будет.

Ему снова хотелось отвернуться, но ее голова была так рядом, и щека почти на плече. Совсем как утром. Сегодня утром они лежали точно так же. Только у себя дома. И впереди был целый день. У нее репетиция, у него – новый проект, и она такая соня, еще хотела дремать, и он привычно целовал ее в макушку. Он вообще не знал, как жить, если не целовать ее туда, и все было совершенно ясно и понятно еще утром. Всего несколько часов тому назад.

Илья не отвернулся только потому, что рядом была эта самая темноволосая макушка.

А Май ухитрялась самыми кончиками пальцев гладить его кожу, ничего не задевая."

"Все правильно. Она же… музыкант. Скрипачка. Уткнувшаяся носом в его шею скрипачка.

– Наш сын ждет дома папу, чтобы разобраться вместе с ним, как работает новый радиоуправляемый катер. А твоя вероломная жена вернется сегодня домой и повесит на дверь портрет твоего любимого скрипача. Если тебе не нравится такое украшение нашей спальни, приезжай и сними его оттуда сам.

– А у меня есть любимый скрипач? – он все-таки обнял ее свободной рукой и сжал тонкое плечо.

– У тебя есть любимая скрипачка! Которая очень-очень тебя любит.

Нос перестал касаться шеи, потому что любимая скрипачка приподнялась и посмотрела на Илью. И отворачиваться уже было поздно. И закрывать глаза тоже.

– МЫ тебя очень-очень любим. И ждем дома, – поцеловала. – После того, как врач спустит с тебя три шкуры за кофе и сигареты.

– И тебе не жалко трех моих шкур?

Она тихонько рассмеялась.

Майя… вечный родник с живой водой…

Интересно, у родников бывает острый язык? У его есть точно. – Тебе пойдет на пользу, – уверила она Илью. – Может быть, тебе даже понравится. Без трех шкур, сигарет и кофе. Будешь как новенький. Вернешься домой – начну регулярно практиковать.

– Я даже знаю чем – смычком.

Они засмеялись оба, поэтому не услышали, как почти беззвучно открылась дверь палаты интенсивной терапии. Врач заглянул проверить состояние пациента. За годы своей практики он повидал многое, но лежащих в обнимку и смеющихся мужчину и женщину через несколько часов после экстренной госпитализации больного – впервые. Это было настолько ошеломляюще и интимно одновременно, что доктор просто тихо закрыл за собой дверь.

Он зайдет чуть позже.