Синий бант

Фортепианные гаммы звучали громко и с чувством. Судя по запахам, на кухне колдовала Елена Дмитриевна. Теперь она уже не вела хозяйство, этим занималась приходившая на несколько часов три раза в неделю помощница. А вот кухню Елена Дмитриевна не отдавала никому и оборону держала стойко.

Илья снял обувь, заглянул в гостиную. Юня сидел за роялем и старательно нажимал на клавиши. А за его спиной, пристроив передние лапы на табуретку, стоял песик и пытался частично подпевать, а потом вдруг залаял.

– Ну вот, мы сбились, ты зачем так громко гавкаешь? Теперь надо сначала…

Но маленький шпиц уже не слушал своего хозяина, он с радостным лаем устремился навстречу слушателю.

– Папа!

Юня тоже спрыгнул со своей табуретки и побежал к отцу. И обнял его за шею. Потому что папа всегда приседал и обнимал его в ответ."

"– Папа, почему ты так долго? Ты совсем-совсем выздоровел? Я очень тебя ждал! Тут столько всего произошло! – начал выдавать информацию Юня. – Мне обещали новую энциклопедию про космос! Еще я собираюсь сделать чертеж космического корабля и разработать специальный скафандр для Сатурна.

Илья внимательно слушал этот непрекращающийся поток очень важных новостей от своего сына, который родился пять лет назад в июне. И все домашние поэтому называли его Юней.

– Не переживай, сынок, – раздался за спиной Ильи сладкий голос Майи. – Нашему папе теперь тоже обязательно гулять два раза в день. Так что у Сатурна будет отличная компания для утренних и вечерних прогулок.

Илья понял, что процесс сдирания шкур начался.

Он был дома.

* * *– Что на тебе надето, Май?

– Это пижама.

– Это пижама твоей мамы?

– Это МОЯ пижама!

– В таких спят только бабушки.

– Серому Волку, конечно, виднее, в каких пижамах спят бабушки, – укладывается в постель. – Но это отличная пижама от «Виктории Сикрет».

– Нет, не спокойной.

Первая пуговица.

– Доктор прописал тебе покой.

Вторая пуговица.

– Ты таблетки выпил?

Третья пуговица.

– Ты сегодня мало гулял!

Пижама летит на пол.

– Ладно. Но я сверху. А ты лежишь и спокойно дышишь.

– Май, – тоном исчерпавшего все запасы терпения человека. – Прекрати обращаться со мной как с инвалидом.

– Господи, ну хотя бы раз… хотя бы один раз позволь мне побыть сверху.