Хозяйка старой пасеки

Мы поднялись по лестнице: я впереди, за мной исправник, следом Иван Михайлович, а за ним Варенька. Заметно было, что ей и любопытно, и страшно, причем непонятно, что страшнее — предвкушаемое зрелище или гнев кузена.

Зачем она вообще потащилась к трупу, и зачем Стрельцов вообще взял ее с собой? Поначалу я подумала, будто он не может сладить с несносной девицей, но то, как он добрым словом и взглядом распугал всех, показало, что и кузину он построит, если нужно. Или просто решил проучить несносную девчонку?

Я мысленно вздохнула.

Впрочем, мне-то какое дело? Пусть эта семейка сама между собой разбирается. У меня и своих забот хватает, главная из которых — не угодить в каталажку прямо сегодня.

Шорох на втором этаже напугал меня: я на миг забыла, что там оставался Герасим. Наверное, он решил встать, услышав наши шаги на лестнице.

— Вот у кого бы сотскому поучиться, — хмыкнул исправник.

Дворник поклонился нам, отступил в сторону.

— Иди отдохни, — распорядилась я.

Герасим вопросительно посмотрел на меня, будто желая убедиться, что мне не нужна помощь.

— Отдохни, — повторила я. — И, если пойдешь во двор, я там пса прикормила. Не обижай его. Если он, конечно, первый кусаться не полезет. Пусть остается.

Дворник снова поклонился, давая понять, что принял к сведенью, и начал спускаться по лестнице.

— Кузьмин говорил, будто дворник глухонемой, — сказал Стрельцов, глядя ему вслед.

— Немой, но не глухой, — поправила его я. — Он встал, когда услышал наши шаги, — вы ведь наверняка тоже обратили на это внимание. Ну и в целом с ним можно общаться голосом.

— Но допросить едва ли получится, — задумчиво произнес исправник.

— Почему же? — удивилась я, открывая дверь и жестом приглашая гостей внутрь.

В комнате по-прежнему царил полумрак из-за плотных штор, только в луче света, пробившемся между ними, плясали пылинки.

Иван Михайлович устремился к трупу, Стрельцов остался в дверях, заслоняя зрелище то ли от меня, то ли от заметно побледневшей кузины.

— Он же немой, — продолжил он начатый разговор.