Заговор против Сталина

Есть проходимые участки, есть не очень, часть пути придется проделать в обход.

– Голодные пойдем? – насупился Генка.

– Голодные, – кивнул Павел. – Подножным кормом питаться будем. Все, что осталось, сейчас съедим, а дальше… Вообще, иди к черту, Генка, со своими дурацкими вопросами!

– То есть ты теперь командир? – насторожился Брянцев.

– Не напрашиваюсь, – фыркнул Павел. – Командуй, если хочешь.

– Ну уж нет, – опомнился летчик. – Берешь на себя этот груз – значит, тащи.

– Тогда уходим. Отказников нет?

Он повторил вопрос на других языках и обвел взглядом присутствующих.

– Оружие берем с собой, неважно, что патронов нет.

– У меня один есть, – смутился Генка. – В карман заранее убрал, чтобы оставить себе…

– Никаких «себе», – нахмурился Павел. – Все людям! Надеюсь, не надо объяснять каким?.. Время тянуть не будем, достаточно сидели. По команде рвем с горы в ту сторону, – он кивнул на противоположный склон. – Двести метров до леса, справимся.

До леса добежали без приключений, углубились в чащу на пару сотен метров. На привале по-братски разделили остатки еды – плотный серый хлеб с ароматом растительной приправы и тягучий деревенский сыр, ко вкусу которого непросто было привыкнуть. Неподалеку протекал ручей – напились воды до отвала, наполнили фляжки.

– Жить можно, господа-товарищи, – деловито заключил Брянцев. – Правда, недолго.

А дальше было то, чего все и ждали. Лес закончился, потянулись страшноватые скалы. Поначалу люди находили проходы, карабкались на камни. Джузеппе ободрал колено – пришлось залечивать. Итальянец морщился от боли, а Брянцев его бинтовал и приговаривал, сдерживая смех: «У зайки боли, у лисички боли…» Группа партизан застряла в скалах, скорость упала почти до нуля, перед глазами вздымались страшные зубцы. Многие участки приходилось обходить. Вскарабкавшись на травянистый склон, выпали в изнеможении в сосновом лесу на вершине, где очень некстати обнаружили, что кончилось курево.

– Это и есть гора Манжино, – просветил товарищей Марсель.