Завещание

— Старик, я уважаю Ваши седины, но поймите и Вы нас — нам нельзя так оттягивать отъезд! Мы должны довезти рабыню до того, как она родит.

— Если хотите, что бы она скорее оправилась, то снимите с нее церзий. Блокировка плохо влияет на ее организм и ребенка.

— Нет, это невозможно, — отрезал Арам.

— Почему? На ней же останется рабский ошейник, что она сможет сделать в нем? Ну, снимите хотя бы ожерелье и оставьте одни браслеты — так она сможет потихоньку подпитываться сама и поддерживать ребенка. Поймите, ей это жизненно необходимо.

— Мы подумаем, — буркнул Арам и вернулся в комнату к брату.

— Что удумал этот лекарь, ты только послушай! — с возмущением принялся он рассказывать Раиму. — Говорит, что рабыня не поправится и еще и ребенка потеряет, если не снять с нее церзий. Мол, ей требуется магическая подпитка.

— Возможно, целитель не так уж и неправ, — осторожно ответил Раим. — Посмотри, как она ослабела, правда, ты несколько перестарался с наказанием за попытку побега, но если она не может совсем без магии, мы рискуем ее не довезти.

— И что делать? Снять церзий и она отправит нас к предкам. Я не верю целителю.

— Снять часть церзия и настроить ошейник на запрет магических действий для рабыни.

— Ты случайно не подслушивал мой разговор со стариком? Прямо повторяешь его слова. Ладно, я подумаю до завтра. Одна морока с этими магинями, простую бабу гни — не переломится и выживет где угодно без всякого дара, а эти, погляди-ка, не могут жить без своей магии.

На следующий день Арам выдал брату, что надумал:

— Пока мы здесь, ничего снимать не будем, ее здесь и так нежат, хуже уже не будет точно. Не хочу, что бы она без присмотра оставалась, если снимем ожерелье, еще наделает нам делов. А вот когда поедем, буду снимать днем, на ночь надевать обратно или наоборот — нам видно будет.

Благодаря настойчивости целителя, Демиана получила еще неделю передышки и провела это время с пользой — хорошо отдохнула и набралась сил. В один из последних дней в доме гостеприимного лекаря, он вошел к Демиане во внеурочное время — уже почти ночью, когда девушка собиралась засыпать.

— Т-с-с! Не пугайтесь, ханум, это я, старый Аббас. — прошептал старик. — Ваши хозяева так следят, чтобы мы не смогли поговорить, что мне пришлось красться к Вам ночью. Вы не будете против, если я сяду на топчан — надо говорить очень тихо, чтобы нас не услышали?

— Да, садитесь, — так же шепотом ответила Демиана.