Исключительно твой

— Брось. Я всю свою жизнь мечтала, что меня удочерят. И вот моя мечта сбылась. Рядом с тобой вообще все мои мечты сбываются.

Склоняю голову мужу на грудь. Веду по его мощной шее пальцами. Застываем так, переживая вместе обуявшие нас эмоции. Скольжу ленивым взглядом по сторонам. Родители Марата сидят чуть поодаль, полностью довольные жизнью. Марьям «припарковала» коляску у четы Брагиных. Те воркуют о чем-то с ней. Антон с Назаром подходят к нам. Протягивают Марату стакан.

— Ну, за твое здоровье, брат.

Марат берет.

Я салютую мужу водой. Тот пригубляет коньяк и закашливается, выпучив глаза. Моя челюсть тоже плавно отъезжает вниз.

— Какого черта она так вырядилась? — сощуривается Марат, глядя то на Лалу, то на застывших, будто громом пораженных друзей. — Тоха, рот закрой! Ты на мою сестру вообще-то пялишься!

— Извини, брат, — выставляет перед собой руки бедный Дубина. — Кхе-кхе, она — как бы это сказать… выросла.

Ага. И расцвела. Стараясь не рассмеяться, наблюдаю за немой сценой, вызванной появлением Лалы в бикини.

Перевожу взгляд на свекров. Марат Арзасович выглядит так, будто его сейчас удар хватит. Зара Джамильевна хватает свое полотенце и со всех ног мчит к дочери, чтобы ее прикрыть. Та яростно сопротивляется. Что-то доказывает. В отчаянии смотрит то на меня, то на мужчин, до сих пор пребывающих в легком шоке.

Марат встает. Дергаю его за руку, давая понять, что лучше бы ему не вмешиваться.

— Ей почти девятнадцать. Она через месяц выходит замуж.

— Это не означает, что можно ходить вот так… Только посмотри, как на нее смотрят! Антон, блядь!

То, что Марат употребляет мат, свидетельствует о том, что он действительно в ярости.

Она исходит от него плотными волнами, которые на меня действуют совершенно определенным образом.

— Смотрят, потому что она — красавица, — ерзаю я, плотно сжимая ноги.

— Лала красавица?

— Ну конечно!

— Все равно. Она еще маленькая.

Зара Джамильевна настаивает на своем, и Лала, накинув полотенце, скрывается с наших глаз. Марат по чуть-чуть остывает.

Замечая, что я не нахожу себя места, очень точно определяет причину.

— Ох, детка…

— Как ты смотришь на то, чтобы отдохнуть?

— Мы же договорились… Потерпеть хотя бы две недели до родов.

— Не терпится! — закусываю губу. Если честно, беременность превратила меня в настоящую нимфоманку. Лижу губы и, поплотней сжав ноги, жалобно скулю. Марат вскакивает на ноги. Помогает подняться мне.

— Мам, присмотри за Марьям, пожалуйста! — командует на ходу.