Исключительно твой

— Вы подарили ему живого человека?!

— Вот это мы раньше жгли, прикинь. Самому сейчас не верится.

— А девственница-то ему на кой была нужна? Он пил ее кровь?

Марат ржет.

— Ну, как… Новый опыт, и все такое, — отворачивается, чтобы достать водичку из стоящего здесь же холодильника. Глупо, но отчего-то мне становится неловко. Это, конечно, бред, но я знаю, что ему бы хотелось быть у меня первым. Как бы архаично и кондово это не звучало в двадцать первом веке. Впрочем, если бы я знала, что когда-нибудь его встречу, то хранила бы себя, не задумываясь.

— Они вместе меньше двух лет, а по детям уже нас обставили, — Марат обращает все в шутку.

— Не факт, главное, что будет в общем зачете. К тому же стоит учитывать, что из семи наших лет, пять я не могла забеременеть в принципе.

— Не так. В принципе ты могла.

— Ну, если бы не хранила тебе верность, то наверное.

Разговор быстро надоедает. Я не люблю вспоминать о времени, когда мы были не вместе. Теперь, когда Маратом наполнен каждый мой день, той потерянной жизни мне еще сильней жаль.

— Хранила мне верность?

Вскидываю на мужа удивленный взгляд.

— Эм… А что тут такого?

— Ты все то время хранила мне верность? Все эти пять лет?

В третий раз за этот короткий разговор закатываю глаза. Не знаю, обижаться мне или нет. Иногда Марат что-нибудь как скажет!

— Я же тебя любила. Думаешь, мне было так легко кого-нибудь к себе подпустить?

Март молчит. А его взгляд темнеет. Это явный предвестник бури. Позволь — нас обоих сметет. Внизу живота разливается жар.

— Ты когда-нибудь сведешь меня с ума! Ты хоть представляешь, как я мучился, думая…

— А зачем ты всякое нехорошее про меня думаешь?

— Нет! Нет, что ты! Ты имела право. Я бы ни слова тебе не сказал, но… Аллах. Ты правда… ни с кем?

Медленно веду головой. А может, и не надо было. Пусть бы мучился. Сам-то он ни в чем себе не отказывал.

— Моя… Моя! Никому… Никогда… — налетает на мои губы. Сминает, лижет.

"Кто-то неподалеку свистит, улюлюкает. Я медленно отстраняюсь.

— Перестань. Твои родители подумают, что я девушка легкого поведения, — усмехаюсь, дышать становится нечем.

— Еще чего! Они тебя обожают, — шепчет жарко Марат. А после, нахмурившись, переводит взгляд на еще одного своего друга — Антона. Того самого свистуна. — Отец млеет, когда ты его называешь папой. Спасибо, что приняла наши правила.