Исключительно твой

— Понравился? Да не то слово! — тараторит Афина, а когда до нее, наконец, доходит смысл слов, осекается: — Даришь? Мне? Дом?

— Ну, на самом деле это подарок с дальним прицелом. Я-то тут тоже планирую жить. Как ты на это смотришь?

Афина закусывает дрожащие губы:

— Хорошо смотрю.

Вокруг нас бегает, не скрывая своего восторга, Марьям. Утопает в выпавшем накануне снегу по колено. У меня дьявольски колотится сердце. Откашливаюсь:

— Это дом для большой семьи. Здесь, по меньшей мере, четыре детских.

— И на что же ты намекаешь?

— На то, что если мы хотим их заполнить, нам бы не мешало поторопиться.

Я так часто слышал какие-то отговорки, что ее тихое «да» сбивает с толку.

— Что? — моргаю.

— Да! — смеется Афина.

— Да?

— Да! — падает мне в руки, утыкается носом в место, где отчаянно рвет ритм пульс. — Помнишь, я сказала, что у меня тоже есть для тебя подарок?

Часто-часто моргаю:

— Что-то такое припоминаю.

— Мой контракт закончился в этом году.

— И что это значит? — туплю.

— Это означает, что я целиком и полностью в твоей власти.

ЭПИЛОГ

Афина

— Прекрати так на него пялиться! Я ревную.

Поворачиваюсь на голос мужа. Солнце слепит, волосы раздувает легкий ветерок. На палубе огромной яхты многолюдно. Здесь собрались все наши близкие и друзья. У моего неандертальца-мужа день рождения. Катаемся вдоль берега.

— К кому ревнуешь? — хлопаю глазами. — К Брагину?

— Ты глаз с него не сводишь!

— С них.

— Не знал, что участвую в конкурсе, — усмехаясь, парирует мой муж. Садится рядом, прямо на деревяный настил палубы, скрестив по-турецки ноги. Кладет руку на мой выступающий горой Джомолунгмой живот. — Опять пинается. Точно не больно?"

"Фыркаю. Боюсь, если я буду закатывать глаза с такой регулярностью, когда-нибудь они не вернутся в нормальное положение.

— Нисколько.

— Живот ходуном. — Марат касается губами нагретой солнышком кожи. Вообще он не из тех, кто готов на публику выставлять наши отношения (не то что его друг), но тут, видно, просто невозможно удержаться.

— Малыш просится наружу.

Я сладко потягиваюсь, совсем не подумав о том, как мой драгоценный помешанный на контроле муж воспримет эти слова.