Дива

В егер­ской избе вовсю работали оперативники и следователи, пытаясь восстановить события и выявить виновника про­пажи принцессы — скандал назревал нешуточный.

Зарубина пригласили на беседу одним из первых и трепали вопросами более часа: интересовались его ро­лью в произошедшем, выясняли отношения с нечистой силой и причастность к ней Госохотконтроля. Он отлич­но помнил историю с пингвинами, свой вояж в Антаркти­ду и любопытство журналистов, поэтому был сдержан и скуп на слова. Все чудеса вешал на игрушку, китайскую куклу, и тихий, безобидный протест населения против местных предпринимателей, которые обездоливают ту­земцев.

Собеседники в погонах от таких речей морщи­лись и всё время подбивали доказать или опровергнуть существование снежного человека, леших, русалок, ки­кимор. Ещё недавно имеющий чёткие убеждения, Зару­бин не отважился сделать ни то ни другое, чем ввёл со­беседников в ещё большее заблуждение, и был отпущен без права выхода с территории.

Всем, кто принимал участие в поиске, разрешили от­дохнуть, оставили только дежурного, егеря-конвойника, не спавшего две ночи и похмельного.

Зарубин дал ему ко­ньяку и, нарушая правила внутреннего распорядка, вынес на гульбище раскладушку с одеялом. Бывший конвоир мгновенно захрапел, а сам Зарубин никак не мог уснуть в жарко натопленной башне и пошёл бродить по терри­тории базы, высматривая место, где можно незаметно перескочить высокий острожный забор. Охрана бдела, покой и безопасность короля стерегли его собственная стража, силы милиции и губернаторские телохраните­ли; база на время пребывания венценосного преврати­лась в осаждённую крепость. Ворота всё время держали на запоре и под надзором подчинённых Кухналёва, вдоль острога по периметру дефилировали патрульные. Место было, прямо сказать, не для прогулок, ибо стража прове­рила документы у Зарубина, после чего всё равно коси­лась, если он приближался к губернаторскому особняку, где пребывал венценосный. Но более всего бесили окри­ки его личной охраны, отчего-то на немецком:

— Хальт! Ком цурюк!

Скорее всего, они и перетянули струны к тому мгно­вению, когда вышел полковник"

"— Ну что ты слоняешься? — просипел нудным ше­лестящим голосом.

— Напрягаешь охрану! Иди в свою башню и не маячь. Оберегай пространство, херувим ше­стикрылый!

После неудачного прочёсывания пижменских лесов он простыл — кашлял, сопливил и выглядел несчастным. И по массе был тяжелее, толще, да ещё его подчинённые торчали в пределах видимости.