Дива

Даже из-за собственного самоу­довлетворения идти дальше было опасно. Говорят, в до- ринских зыбунах только в памятной, современной исто­рии утонуло более десятка человек, в основном бабушек, которые и доныне ходят по морошку. Вологодским ста­рушкам не быть не жить — надо заготовить на зиму этой ягоды, чтоб сварить морошкового варенья. Кислого из-за недостатка сахара, насыщенного косточками, вязнущи­ми в зубах, но почти священного, и риск угодить в тря­сину их не держит. По свидетельству Боруты, у тузем­цев есть даже особая молитва к кикиморе, чтоб пустила в свои владения и пронесла мимо гиблых мест.

Переда­вать её в чужие уста нельзя, сразу силу потеряет, но ког­да они вернутся из деревни колдунов, пообещал предо­ставить текст для научных целей.

Зарубин потоптался для вида, щупая ногами зыбун, оглядел светлеющее пространство мари и вернулся на бе­рег. Борута взирал на него в прищур, и казалось, во лбу горит третий глаз.

— Ладно, пошли, — хмуро согласился Борута. — Раз тебе не терпится дивьё лесное посмотреть, рискнём.

.. Только, чур, если кто из нас тонуть станет, другому не вы­ручать. Обоих засосёт. Согласен?

Пугал, паршивец!

— Согласен!

Ни мокроступов, ни шестов не предложил, велел идти след в след, и больше ничего. Марь под ногами лишь чуть колыхалась и казалась вполне проходимой, под мхом уга­дывалась песчаная твердь и даже вода не выступала. Сна­чала Борута вёл напрямую, затем пошёл зигзагами, оги­бая чёрные окна иногда по самому их краю и на ходу поясняя, дескать, тут щучьё на блесну берёт, тут зимой окуней можно таскать, а здесь бабка из Пижменского Го­родка утонула.

С жадности нагребла трёхвёдерный пе­стерь морошки и в трясину угодила, драгоценной ноши так и не бросила, с ней и в болото ушла в этом месте, тре­тья по счёту. Прежних утопленниц не доставали, а эту вы­нули вместе с пестерем, а скинула бы, так преспокойно выползла. Ягоду её товаркам отдали, так они её помы­ли в воде и варенья наварили — чего добру пропадать?

И продемонстрировал, что топь в этом месте челове­ка держит: перекинул рюкзак и, балансируя, перебрал­ся сам.

Зыбун напоминал батут, ноги увязали всего-то по щиколотку, однако если на секунду задержаться, на­чинал проседать, образуя воронку, заполняемую бурой водой, по уверению проводника, настоянной на костях пижменских ягодниц. А иногда из чёрной пучины чере­па всплывают, а то и целые тела, поскольку в болотной жиже есть бальзамирующие вещества.