Яков. Воспоминания (СИ)

— Рассказывайте! Как проходит следствие?

— Работаем, — ответил я, надеясь обойтись общими фразами и гадая, что же на самом деле нужно от меня начальнику.

— Дело произвело большой общественный резонанс! — сообщил мне Николай Васильевич. — Вы читали сегодняшний «Затонский телеграф»?

— Нет, а что? — поинтересовался я.

— Там такие версии выдвигаются! — поделился впечатлениями Трегубов. — Просто роман с продолжением!

Чертов Ребушинский! Как же он мне надоел! Пишет вечно всякий бред. А мое начальство почему-то считает себя обязанным на этот бред реагировать.

— Кроме того, — продолжил полицмейстер, — Ваши запросы наделают шуму в Петербурге. Я, конечно, подписал и отправил. Но, мне кажется, Вы городите огород на ровном месте. Дело прошлое. И к нашему делу никакого отношения не имеет. Все же было ясно с самого начала!

Я мучительно пытался сообразить, откуда дует ветер. Кто-то так сильно не заинтересован в моем расследовании, что попросил господина полицмейстера повлиять на меня, дабы это расследование прекратить.

Мои запросы господин Трегубов все-таки отправил. Это хорошо, очень. Но позже, уже после их отправки, кто-то вмешался. Но кто? Кто, кроме полиции знал, что я связал смерть Курочкиной с делом Лоуренса? По всему получается, что только убийца. Причем только в том случае, если ее и в самом деле убили из-за того, что она когда-то работала у полковника Лоуренса.

Николай Васильевич достал из кармана дорогую кубинскую сигару и с наслаждением принюхался. Я похолодел. Совпадений не бывает, я не верю в совпадения.

Но тогда откуда у нашего полицмейстера сигара, как две капли воды похожая на ту, что обронил убийца?

— Что чистильщик? — спросил Трегубов. — Признался в убийстве?

— В убийстве — нет. — ответил я ему. — Он признался в краже ложек. А Вы сигары давно курите, Николай Васильевич? — поинтересовался я максимально непринужденно.

— Да нет! — усмехнулся Трегубов. — Вот, решил с сегодняшнего дня. Почему бы и нет? Интереснейшая штука эта кубинская сигара!

И он снова понюхал сигару, наслаждаясь ароматом.

— Кстати говоря, мне ее презентовал сам князь Разумовский! — с гордостью поведал Николай Васильевич.

— Разумовский? — я не поверил своим ушам.

Холодок на спине превратился в ледяной ливень. Мерзко заныло простреленное плечо. Я не ошибся. Ни в чем не ошибся. Игра началась, и это очень крупная игра. Но откуда мой враг мог быть знаком с полицмейстером? Николай Васильевич местный, из Затонска, мне это точно известно.