Яков. Воспоминания (СИ)

Зачем она здесь? Или я сам ее просил зайти, но забыл?

— Здравствуйте, Анна Викторовна, — поприветствовал я ее. — Что-нибудь новое?

— Девочку звали Элис, — кивнула мне в ответ Анна.

Ну, это я уже и так знаю, спасибо. Пропавшая Элис Лоуренс, девятилетняя дочь полковника Лоуренса. Это ее тетрадь, видимо, мы нашли у Курочкиной.

— Ее отец диктовал ей слова, — продолжала рассказ Анна Викторовна, — которые она складывала в стихотворения по принципу, которому он ее обучил. Так получались шифры. Но, надо признать, девочка обладала потрясающим талантом.

Я усмехнулся. Не буду. Сегодня не буду. И, если честно, мне сейчас все равно, откуда эти сведения. Пусть будут духи, видения, хоть черти. Я приму любую помощь в этом деле.

— Чистильщик дал показания, — сказал я Анне Викторовне, — и утверждает, что это Вы убили Курочкину.

— Что? — возмутилась Анна.

— Разумеется, это чушь, — поспешил я ее успокоить.

— Перерыто? — изумилась Анна Викторовна. — Но я думала, это Ваши люди все перерыли.

— Нет, — ответил я ей. — Мы не имеем обыкновения вести себя так на месте преступления.

— Но позвольте! — Анна в волнении стала расхаживать по комнате. — Когда я пришла к Курочкиной первый раз, в ее доме был порядок. А когда я пришла туда потом, к Вам — да, действительно, на полу валялись вещи.

— Постойте, — остановил я ее. — Значит, убийца в доме ничего не искал, а рылся там чистильщик?

Все непонятнее и непонятнее. Ладно, завтра, когда чистильщик окончательно проспится и будет лучше соображать, я допрошу его еще раз. А сейчас у меня другие дела, совершенно неотложные.

— Благодарю Вас, Анна Викторовна, можете быть свободны, — сказал я ей. — Я еду к Вашему соседу, кстати. Могу подвести.

— К князю Разумовскому? — спросила она удивленно. И добавила с некоторым вызовом: — А я с Вами!

И вздернула подбородок упрямо, видимо, ожидая спора и готовясь не сдаваться.

— Готовы ехать к высокородному соседу в компании полицейского? — поинтересовался я у нее с некоторой долей желчи в голосе.

— Ну разумеется! — Анна даже рассмеялась над моим предположением, что для нее могут быть значимы подобные сословные предрассудки.

— Хорошо, едем, — согласился я. В конце концов, а почему бы и нет? Пусть едет, раз ей хочется.